Сибирские огни, 2005, № 11

поправкой на раннего Пелевина и кое-что из «проза.ру ». Не без способностей, но и без того умения, которое сразу же отличает профессионала от литератора-любителя. Зато в молодежном сленге он был просто неотразим. Я и слов-то таких не слышал, какие выводил мальчик Леня в своих текстах. Кадман мальчику не доверял и поручал выпи­ сывать лишь отдельные куски и эпизоды. Вообще он держал Леню в черном теле, справедливо полагая, что голод для писателя —•наипервейший помощник. О нашей Юлии Витальевне скажу особо. Я до сих пор не пойму, где Кадман откопал такое чудо. Чтобы представить себе эту даму бальзаковского возраста, при­ дется открыть «Справочник аптекаря» за 1976 год. Значит, Misce, Da, Signa... А даль­ ше все просто. На три части Марининой возьмите по части Дашковой с Донцовой, добавьте немного той дуры из женского журнала, которая еженедельно страдает по своему бой-френду на целый разворот. Потом добавьте сюда побольше Aqua destillata и хорошенько размешайте. То, что получится в итоге, и будет Юлией Витальевной. Да, и диплом учителя русского языка и литературы сюда же не забыть. Писала Юлия Витальевна пространно и витиевато. Иногда ее заносило в сторо­ ну. Она могла три страницы посвятить правилам поедания омара в культурном об­ ществе, хотя сама этих омаров, похоже, никогда не пробовала. Любила светлое пиво, курила исключительно «Мальборо» и успешно учила дочь в модной школе с дипло­ матическим уклоном. Вот такие были «негры» у Бори Кадмана. Симпатичные, ничего не скажешь. Они работали и приносили Боре прибыль. И модный писатель Порецкий издавался и процветал. Мне Борис для начала поручил разработать сюжетную линию сбежавшего с судна старпома и уголовника Серого. Я припомнил кое-кого из тех, с кем когда-то встречался в Корсакове, и выписал свой кусок за неделю. — А знаешь, ничего получилось, жизненно, — заметил Кадман, прочитав мои первые пятьдесят страниц. — Чувство ритма у тебя потрясающее! Где ты этому научился? Я махнул рукой в сторону Татарского пролива: — Там. В краю короткого лета и длинных рублей. — Ну, понятно... Вот только мата у тебя маловато. Да и Серый слишком вежливо для уголовника разговаривает. Он что, на «зоне» филиал МГИМО заканчивал? Ты, Саша, не обижайся, но я здесь кое-что изменю, — Кадман быстро черканул каранда­ шиком в нужных местах. — Ну, это я поправлю... Вот этот кусок вообще замечательно выписан... В общем, молодец, Митрохин, работать ты умеешь, — и добавил, аккуратно складывая распечатку: — Да я в тебе и не сомневался. Иначе бы к себе не пригласил. Когда все куски, линии и эпизоды были готовы, Боря взялся за сшивку романа. Не иначе как в типографии подхватил он это словечко. Только сшивал он не тетрадки в книжный блок, а из отдельных кусков делал текст самой книги. И делал это, призна­ юсь, мастерски. Нет, не зря он Порецким стал! Боря плел свой роман, словно орок -— ремень из оленьей кожи. Сюжетные линии свивались у него под рукой в немыслимые узоры, и мелким бисером рассы­ пались по тексту живописные детали, которые извлекал из своего воображения лите­ ратурный негр Митрохин А.С. За первый роман Кадман заплатил мне шестьсот долларов. Я расплатился с кое-какими долгами и купил на черный день ящик тушен­ ки. А Кадман заключил договор с издательством на свою новую книгу и снова загру­ зил нас работой. Пиши, негр, пиши!.. Первые два-три месяца я старался изо всех сил, точно следуя всем указаниям Кадмана. Потом случайно узнал, сколько Боря получает от продажи своих романов — и скис. Попробовал было заикнуться насчет повышения гонорара, но Кадман отшутился и денег не дал. Я по-прежнему гнал два листа в неделю и блистал своим ритмом, но прежнего задора уже не испытывал. А потом я начал тихо протестовать. «Чем глупей, тем доходчивей!» — вразумлял нас Кадман. Я внимательно его слушал, но делал все по-своему. Мои герои были просто людьми, и писателю По- рецкому это не нравилось. Боря морщился и часто брался за карандаш. В последнем романе я превзошел сам себя. Я даже пожалел, что отдаю этот текст. Боря это почув­ ствовал и решил меня наказать.