Сибирские огни, 2005, № 11

учились на семинаре прозы у одного, давно усопшего, классика. Вот только судьбы у нас сложились по-разному: у них— поглаже, почти без рытвин и ухабов, а у меня... Да что об этом вспоминать! — Да нет, ты вспомни, — говорил Кадман тем же вечером, провожая меня до Покровки.— Как мы сидели втроему тебя в комнате, еще роман писали по предложе­ нию... А помнишь, как тебе буква «И» попалась, и ты чуть литр пива не проиграл? Я вспомнил. Была у нас такая игра: с закрытыми глазами по очереди тюкать по клавишам пишущей машинки. Какая буква попалась— с такой и предложение при­ ходится начинать. На все дается пятнадцать секунд, это как в шахматы играть на время. Кто проиграет, тому идти за пивом. Могу похвастаться: лично я редко за пивом ходил. — «Йошкар-Ола просыпалась рано, вместе с первыми коммунистами...» — выдернул я из далекого прошлого первую строчку. А Кадман продолжил: — «Петухи возмущались и писали в КПК заявление с просьбой прокукарекать этот вопрос на партбюро...» — «Идя навстречу 25-му съезду КПСС, мы, бригада петухов из колхоза «Длин­ ный путь», взяли на себя повышенное обязательство — натоптать кур-несушек на 150 процентов больше месячного задания, а группа несознательных членов партии нам постоянно мешает!», — закончили мы в один голос за отсутствующего Кослян- ского. И, выпив напоследок пива, расстались до следующего утра. Да, Кослянский... Как рассказал мне Боря на следующее утро у себя дома— в шикарной трехкомнатной квартире на Кудринской площади, Кослянский один был способен выдавать в месяц по толстому роману. И не занимался этим лишь потому, что не умел свои вещи продавать. А еще Кослянскому не хватало жизненного опыта, и это было заметно по написанным им текстам. («Ну, теперь-то, я думаю, проблем с деталями у нас не будет!»— заметил Кадман и похлопал меня по плечу). Ну, еще бы! Трудовая книжка с двумя вкладышами — это что-то значит... Да плюс к тому — места дальние, северные (по договору уезжал на Сахалин). А что в итоге? Комната, в свое время заработанная метлой дворника? Пара книжек, издан­ ных еще в эпоху больших гонораров? А ведь мне уже сорок с лишним... Ни славы, ни денег, ни семьи. — Но ты ведь, кажется, был женат? На этой, как ее... Лене? — Ольге. Три года как развелись. Она уехала в Штаты со своим продюсером. — Ну что же, бывает. ..Я, наверное, тоже куда-нибудь подамся, вот только денег накоплю. Боря подлил мне кофе и перешел к делу. — Работать будешь, как негр на плантации, — честно предупредил он. — Но и получать, соответственно. Для начала-—долларов пятьсот с каждой книги. Пойдет? — Не мало? — Найди, где больше, — усмехнулся он. — В газетке, где ты работал, сколько платили? Долларов триста, не больше? И ты весь день по столице бегал. А у меня и ходить никуда не надо, только сиди— и пиши... Компьютер-то дома есть? — Обижаешь, корефана, — перешел я на малоизвестный в столице сленг. — Слава богу, еще работает. — Дискеты я тебе дам, можешь не тратиться. И за Интернет добавлю долларов сорок. Ну, пятьдесят. — Овес-то нынче того... кусается,— попытался я разжалобить Кадмана, но тот оказался парнем жестким: — На овес тебе хватит! Ты работай, работай... А там— поглядим. Таких, как я, у Кадмана было трое. Первым номером шел Кослянский. Был он высоким, худым, в меру талантливым и жутко плодовитым. Мог за неделю выгнать четыре листа абсолютно гладкого текста, хотя жизненной правды там и на полстрани­ цы бы не набралось. Кослянский держал жену и любовницу, ходил по субботам в боулинг, по воскресеньям ездил ктестю на дачу... И это все о нем. Еще был мальчик Леня, студент-заочникЛитературного института. Так сказать, новая генерация инженеров человеческих душ времен автосервиса и роуминга, с