Сибирские огни, 2005, № 7

СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН шт ЗОЛОТЫЕ годы разбиравшиеся в политике, видели неприязнь, с которой Горбачев относился к Гри­ шину. Они не хотели, чтобы при их посредничестве состоялась встреча Горбачева с Гришиным, которой Генеральный секретарь ЦК КПСС всячески избегал у себя в Москве. Горбачев мог просто не понять этого. Капек очень осторожно предложил Гришину перенести визит на некоторое время. Но тот настоял на первоначально согласованной дате. Мне кажется, что Виктор Васильевич Гришин в тайне души все- таки надеялся встретиться в Праге с Горбачевым, чтобы прояснить позиции друг друга и попытаться найти точки соприкосновения. Но то, что произошло, повергло в шок не только его, но и всех нас. Посол Ломакин, хотя и был ярым сторонником перестройки, конечно, не мог запретить Гришину приезжать на аэродром. Тот еще являлся членом Политбюро и по своему рангу находился намного выше посла. На аэродроме все, кто встречал Горбачева, разделились на две группы. Одну составили чехи, среди которых почему- то оказались и мы с Трушиным, другую -представители нашей страны. День был пасмурным, тяжелые темные облака висели над самым аэродромом и мы увидели самолет Горбачева ИЛ-62, когда он уже с посадочной полосы выруливал к зданию, в котором встречали особо важных персон. Едва самолет остановился, к нему сразу же подкатили два трапа. Горбачев неторопливо спустился по второму трапу, он был в темно-сером пальто и такой же серой шляпе, осмотрелся по сторонам, поднял голову кверху и сказал: — Хотел посмотреть из окна самолета на Прагу, но в нем кроме облаков ничего не было видно. После этого он сделал несколько шагов навстречу ожидающим. Справа от него в шеренгу выстроились чехословацкие руководители, слева — представители по­ сольства и других советских учреждений. Гришин был третьим в шеренге после посла и командующего Центральной группой войск. Когда Горбачев подошел к нему, оторопело застыл на несколько мгновений, мотнул головой, словно не веря своим глазам, и лишь после того, как пришел в себя, протянул руку для приветствия. Гри­ шин схватил его в объятья, притянул к себе и по-брежневски стал целовать в щеку. Трушин успел шепнуть мне на ухо: «Последний поцелуй». Горбачев уперся ладоня­ ми в Гришина, отодвинул его от себя и, не оглянувшись, пошел дальше. До нас он не дошел, свернул к кортежу автомашин, которые стояли рядом, и поехал в отведенную ему резиденцию в Пражском Граде. В это время по переднему трапу самолета стала сходить на землю Раиса Горба­ чева. Несколько крепких парней, по-видимому из охраны, на вытянутых руках несли за ней ее платья и костюмы. Раису тоже поджидал кортеж автомобилей. Надо сказать, что в то время и чехи, да и большинство из нас, работающих за границей, относились к чете Горбачевых с большим уважением. Стоявшая рядом со мной Ева Фойтикова — жена главного идеолога, кандидата в члены Президиума ЦК Компартии Чехословакии Яна Фойтика, сказала, не скрывая восторга: — Раиса Горбачева выглядит как настоящая леди. — И, повернувшись ко мне, спросила: — Это правда, что она знает несколько иностранных языков? Я не мог ответить на этот вопрос определенно, поэтому, пожав плечами, сказал: — По-моему, знает. Гришин не попал ни в тот, ни в другой кортеж автомобилей. С аэродрома ему пришлось ехать в свою гостиницу. Он, по всей видимости, еще надеялся, что его пригласят если не на совещание руководителей стран Варшавского Договора, кото­ рое проводил Горбачев, то хотя бы на общий ужин. Но Горбачев забыл о нем, как только оказался в машине. И первому секретарю Московского горкома партии при­ шлось одному сидеть в гостинице все то время, пока Горбачев находился в Праге. Меня, откровенно говоря, это больно резануло. Какими бы ни были личные отношения между ними, Гришин являлся одним из высших руководителей партии и государства. И нельзя было так грубо унижать его в присутствии стольких представите­ лей других стран. Поведение Горбачева ударяло по авторитету не только Гришина, но и всего государства. Как, впрочем, и самого Горбачева. Ведь впоследствии Ельцин обошелся с ним таким же образом. Политика всегда цинична, но искусство полити­ ков заключается в том, чтобы чувствовать грани, за которые нельзя заступать. Совещание было не очень продолжительным, Горбачев лишь проинформиро­ вал руководителей социалистических стран Европы о переговорах в Рейкьявике, ко­ торые хотя и завершились ничем, но дали надежду на будущее. После этого состоял­ ся общий для всех ужин, устроенный Густавом Гусаком, и гости разъехались. И здесь началось самое невероятное. 164