Сибирские огни, 2005, № 7

СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН &Шл ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ мых важных мероприятиях, которые нужно провести в ближайшее время, согласова­ ли позицию по поводу инцидента с самолетом. Потом мы поехали в «Руде Право» к Горжени. Зденек пригласил нас поужинать, но Афанасьев совершенно неожиданно для меня предложил: — Давай поужинаем на моей территории. — Где? — спросил Горжени. — В корреспондентском пункте «Правды». Когда я сказал жене, что вечером у нас будут ужинать Афанасьев и Горжени, она сначала растерялась, а потом деловито произнесла: — Бери ручку и бумагу, записывай, что надо купить. Хотя мы прожили с женой много лет, она не переставала удивлять меня то своей непосредственностью, то, наоборот, холодной деловитостью. Угостить Афанасьева и Горжени ей хотелось по самому высшему разряду. Сей­ час уже не помню, что она приготовила, но я съездил в магазин и купил все, что было записано на бумажке. Вечером Зденек Горжени на машине «Руде Право» привез ко мне Афанасьева. Горжени уже был у нас со своей женой Ириной и, как мне показа­ лось, мы сразу почувствовали общность душ. Зденек —- очень интеллигентный, мяг­ кий, открытый человек. Если ему кто-то понравился, он никогда не скрывал этого. С ним легко общаться, легко говорить на любые темы. Но как общаться с Афанасье­ вым и о чем говорить с ним, я не знал. Виктор Григорьевич сам начал разговор с того, что его больше всего тревожило. — Я не могу понять всей этой истории с южнокорейским самолетом, -сказал он, глядя то на меня, то на Горжени. — И никто у нас не может ее понять. Самолет оснащен самым современным навигационным оборудованием, более тысячи кило­ метров он летел в нашем воздушном пространстве. Летчик прекрасно знал это и не только не уходил из него, но и не выходил на связь со своими наземными службами. Когда над Сахалином наши истребители дали ему команду следовать за ними, он не отреагировал и на это. Я не могу поверить, что на борту самолета находились пасса­ жиры. Если бы они были, командир корабля не мог вести себя так. — Тогда что это могло быть? — спросил Горжени. — Чудовищная провокация. И организовали ее американцы, чтобы вскрыть всю нашу систему воздушного слежения. Они готовы, не дрогнув, поднести фи­ тиль к запалу, который взорвет весь мир. Когда-нибудь мы узнаем правду об этой истории. Но сегодня американцы добились своего. Они в один миг уничтожили все, что было сделано в последнее время для разрядки международной напряжен­ ности. Афанасьев был очень расстроен инцидентом. Особенно шумихой вокруг сби­ того самолета, начатой во всех странах по команде Запада. Забегая вперед скажу, что вскоре после инцидента наши спецслужбы обнаружили самолет на дне Японского моря и тщательно обследовали его. В нем не было никаких останков ни одного чело­ века. Несколько лет спустя газета «Известия» в материалах своего корреспондента подала это как сенсацию. Но Афанасьев уже тогда был убежден, что наши летчики сбили не пассажирский авиалайнер, а самолет-шпион. Ужин в корреспондентском пункте растянулся на всю ночь. Вина хватило бы и на следующий день, но пили мало. У Виктора Григорьевича было тревожное настро­ ение, ему хотелось высказаться. Слушая его, я понял, насколько он одинок. С Горже­ ни они были на ты, звали друг друга только по имени и, очевидно, лишь ему он мог сказать то, что мучило больше всего. Примерно в середине беседы Афанасьев под­ нял внимательные глаза на Горжени, немного помолчал и глухо произнес: — Перед самым отлетом в Лондон встречал Андропова, возвращавшегося по­ ездом после лечения с Кавказских Минеральных Вод. Он — не жилец. Я впервые услышал о том, что Генеральный секретарь ЦК КПСС, избранный на эту должность менее года назад, тяжело болен. Состояние здоровья высших руково­ дителей страны считалось государственной тайной, ее хранили за семью печатями. — Неужели дело обстоит так плохо? — спросил Горжени. — К сожалению, да, — сказал Афанасьев и протянул руку к бокалу с вином. Мы все понимали, что это означает для страны. И не только для нее, но и для всего социалистического содружества. Политику в России всегда определял, да и сейчас определяет всего один человек — ее руководитель. Только от него зависели жизнь и будущее сотен миллионов людей. Горжени тоже выпил, отодвинул фужер и осторожно спросил: — Кто может встать вместо Андропова? — Желающих много, — сказал Афанасьев. — Лидера нет. 152