Сибирские огни, 2005, № 7

Особенно после сражения у Бородина. Не начал бы Наполеон воевать с русскими, дожил бы в своей Франции в тепле и спокойствии, в окружении любовниц до глубокой старости. Пепик тут же отвернулся и ушел в другой конец зала. Корреспондент «Голоса Америки» нас, русских, просто не замечал. Как, впрочем, и мы его. Но вечером, когда мы сидели в погребке южноморавского городка Годонин, знаменитого своими виноградными винами, Пепик уже крутился около меня, словно никогда не только не восхищался Наполеоном, но и не слышал о нем. Оказывается, он хорошо знал имена наших хоккеистов, неоднократно бывал в Ленинграде, где его гостеприимно принима­ ли и угощали водкой русские. И я не стал сердиться на него из-за Наполеона, пролив­ шего столько русской крови. В конце концов, все войны заканчиваются миром. Должен сказать, что с большинством западных корреспондентов у меня, да и других наших журналистов были вполне нормальные отношения. Мы никогда не ссорились, не наскакивали друг на друга. Хотя, конечно, одних и тех же исторических деятелей, как и сами исторические события, оценивали по-разному. Но Советский Союз, как государство, они не только не любили, а откровенно пылали к нему лютой ненавистью. Западные корреспонденты не замечали ничего хорошего в нашей жиз­ ни, все их материалы о нас были отрицательными. Примерно такими, какими сегод­ ня являются информационные выпуски российского телевидения, показывающие нашу нелегкую жизнь. Нынешняя официальная как российская, так и западная пропаганда, объясняют эту ненависть тем, что у нас были слишком разные идеологии. Но за все время общения с западными корреспондентами ни один из них ни разу не заводил со мной разговор о нашей идеологии. Немка из «Франкфуртер Рундшау» постоянно удивля­ лась не тому, что я представляю коммунистическую газету, а объему материала, который мне ежемесячно приходилось передавать в редакцию. Мои репортажи, кор­ респонденции, заметки, авторские статьи появлялись практически в каждом третьем номере газеты. Она была счастлива, если ей удавалось напечататься хотя бы раз в неделю. Причем, ни аналитических статей, ни авторских материалов от нее не требо­ вали. Она занималась только мелкой информацией, репортажами и интервью. Нас разделяли не государственные системы, а представление о мире, о том, каким должен быть человек и к каким идеалам ему необходимо стремиться. У нас и у них на генетическом уровне заложены разные духовные начала. Человек западного мира любой ценой стремится к материальному богатству, а русский, не отрицая необходи­ мости материального благополучия, — к богатству духовному. Вот почему они не понимают нас, считая русскую душу загадочной. А мы не всегда понимаем их. В этой связи мне вспоминается история, произошедшая с моим словацким зна­ комым Йозефом Коваром, проработавшим семь лет на заводах Форда в Америке. Днем он стоял у конвейера, где собирали тракторы, а вечером шел в общежитие, надоевшее за годы работы хуже горькой редьки. Досугом рабочих никто не занимал­ ся, и каждый проводил его, как мог. Словака поселили в комнату к американцу. Однажды в жаркий воскресный день ему захотелось попить пива и он решил пригла­ сить с собой соседа по комнате. Когда американец услышал, что сосед зовет его пить пиво, у него вдруг напряглись скулы, он соскочил с кровати, весь сжался и, резанув от ярости кулаком по воздуху, сказал, что никуда не пойдет. — Кто ты такой, чтобы приглашать меня? — закричал рассвирепевший амери­ канец. — Ты думаешь, у меня нет денег, чтобы самому купить пива? У меня счет в банке в десять раз больше твоего, а ты принимаешь меня за нищего. И он снова накинулся на Йозефа. Но тот дал ему сдачи и американец осекся. После этого Йозеф начал объяснять, что в его стране пригласить знакомого на круж­ ку пива считается знаком доброго расположения к человеку. За это надо не налетать с кулаками, а говорить спасибо. — Ты живешь не в вашей стране, а в моей, — сквозь зубы сказал американец. — Я могу к тебе хорошо относиться, но больше никогда не приглашай меня на пиво. У меня для этого есть свои деньги. К этой истории можно относиться как угодно, но она ^говорит о том, что мы, славяне, и американцы слишком разные люди. Как рассказал Йозеф, в Америке нельзя позвать соседа помочь построить дом, привезти сена, занять у него соли или спичек. Есть деньги, найми и построй, купи, чего недостает. Нет денег — живи, как хочешь, и ни на какую помощь не надейся. В суровом мире постоянной борьбы за выживание побеждает сильнейший. Удел слабого — погибнуть. И это воспринимается, как дол­ жное. Это их мораль. И если мы будем навязывать собственные ценности друг другу, мы никогда не найдем общего языка. 147 СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ