Сибирские огни, 2005, № 7

что-то хорошее предложит. Помнишь Дом Отдыха Железнодорожников? Он сейчас пустой стоит, его можно, наверное, купить и привести в порядок. Спроси о нем Татьяну Григорьевну. — Но как бы то ни было, я губернатору не доверяю. Мне кажется, нам нельзя иметь дело с одним Виталием Ивановичем. Нам нужны и другие союзники. Напри­ мер, церковь. — Церковь? С каких это пор ты интересуешься православной церковью? — Это не для меня лично. Мария Семеновна Трегубина любила церковь. И, кроме того, это единственное неподвластное губернатору учреждение. — Алеша, ты совершенно прав. Где ты всему этому научился? Можно поду­ мать, что все эти годы ты не в американском раю жил, а в какой-нибудь Перми. Что тебе постоянно приходилось крутиться-вертеться. Знаешь, я могу тебя и в самом деле познакомить с архиереем области, отцом Василием. Он был инженером до того, как пошел в духовную академию, очень интересный человек... — Спасибо, Яша, что ты мне помогаешь. -—Да перестань, Алеша. И потом, мне для такого благородного дела времени не жалко. В прихожей зазвонил телефон, и пока Яша там оживленно разговаривал, Алек­ сей Исаевич сидел и думал. У него было такое чувство, что решение было уже при­ нято. Он перешел невидимую черту, за которой было все необратимо, невозврати­ мо, неотвратимо. Он покидал свою должность «почти профессора» в Бостоне, квар­ тиру в Water Front, и возвращался вЛукогорск, чтобы построить клинику. Как стран­ но, что существует такая невидимая сила, влекущая нас по своему пути, и проти­ виться ей мы не в силах, думал он. У него, Алексея Исаевича, выбора не было. Может быть, эта сила и была высшей силой, вроде того современного Бога органи­ зации анонимных алкоголиков, Бога-Каким-Вы-Его-Сами-Видите? Яша положил трубку и вернулся в гостинную. — Извини, что я там заговорился. — Ничего. А слушай, Яша, ты веришь в судьбу? — Верю, а что? — Ничего. Я тоже верю. — А что душа есть, тоже веришь? - Д а . —-Ия верю. В этом новеньком доме, В этом стекле и хроме, Там душа не живет. А душа обитает В снеге, который тает, В снеге, который тает и в снеге, который идет. И до чего это странно, Что не заживают раны, Что не забывается песня который уж год подряд. И запах сирени цветущей Приобретает сущность, Приобретает сущность и просит вернуться назад.