Сибирские огни, 2005, № 1

Провожая меня в институт, подруга в ответ на мои жаркие признания сказала, что любит, будетждать, писать «часто-часто». Но за весь месяц пребывания в Ильин­ ке, окруженной полыханием сентябрьских осин, не получил я ни одного письма. Не передать, как страдал, глушил тоску работой — с остервенением бросал лопатой зерно на току, перестилал полы в разящем аммиаком коровнике, а по вечерам, уединившись, насколько это возможно, писал под стук осеннего дождя стихи. Листок с одним из моих стишков попал к девчонкам. Думаю, выкрала чернови­ ки бесспорная предводительница прекрасной половины нашей группы, веснушча­ тая деваха-хозстипендиатка, требовавшая называть ее на дворянский лад Натали по причине того, что года на три старше других и, конечно, опытнее во всех отношени­ ях. Глаз она на меня положила, что ли, «любимцем музы» стала называть, однако вскоре разгневалась, уязвленная моей безответностью. «Ты не Байрон!» — был мне приговор. Тем не менее, благодаря ей, быть может, интерес одногруппниц ко мне вдруг резко возрос. Заинтересовалась мной и Елена, тогда просто Ленка, но интерес ее ко мне был более чем непритязателен. К тому времени для других ее интересов уже нашелся Иванов, спортивный высокий парень с большими голубыми глазами и выгнутыми телячьими ресницами. По отцу он оказался болгарином, гордился иноземным про­ исхождением и при знакомствах непременно подчеркивал, что в его фамилии ударе­ ние не на последнем слоге, а на предпоследнем. Симпатии Ленки и Иванова сразу стали взаимными и явными. Она кашеварила на нашей студенческой кухне, а он вызвался помогать— колоть дрова, носить воду, разводить огонь в отсыревающей за ночь печи, что было, по его словам, занятием не из простых. Вернувшись вечером из коровника, поставив в угол топор и с жаром поедая «двойное первое» — чаще суп молочный или гороховый, краем глаза наблюдал я, как воркуют Ленка и Иванов. Грустно мне было, но завидовал по-доброму. И думал, помнится, что две противоположности вот так и должны тяготеть друг к другу. А они, Ленка и Иванов действительно, были противоположностями. Тот— спо­ коен, медлителен, мягок; а она— быстра, ершиста, палец в рот не клади. Да и вне­ шностью ничуть не похожа на Иванова: смуглянка, за персияночку сойдет, с очень живыми карими глазами под длинноватой челкой, отражающими малейшую пере­ мену настроения. Однако вместе смотрелись они хорошо. Танцы мы устраивали, помнится, чуть ли не через день в том же брусовом доме с незавершенными отделочными работами, куда поселило нас совхозное началь­ ство. Под магнитофон, захваченный предусмотрительной Натали. Ленка и Иванов танцевали всегда вместе. Никто их не мог разбить, а я и не делал попыток, вообще избегая парных танцев. Разве что под шейковые ритмы, бывало, попрыгаю со всеми в кругу, чтобы развеяться. Я пребывал тогда, не получая так ожидаемых писем, в состоянии печали и уны­ ния, вполне соответствовавшим хмурой осени того года, черному ильинскому пру­ ду с яркими заплатами осиновых листьев на его рояльной поверхности. Несмотря на непривычную рабочую усталь, ночью на меня порой накатывала бессонница. Поворочавшись час-другой на нарах, я тихонько поднимался, одевался, на босу ногу натягивал захолодавшие кирзачи и уходил на недалекий пруд. В темноте разыскивал плот, сколоченный деревенскими пацанами из бревен и плах, прыгал на него, отталкивался шестом от берега... Ядреная ночь, чернота надо мной, чернота подо мной, вокруг ни огонька, лишь возле сельсовета и магазина мозжит на столбе неусыпная «лампочка Ильича». Я сижу на хлипком плоту, курю дешевую «Приму», слушаю, как вяло перебрехиваются ильинские собаки. Холодно мне, одиноко. И... так хорошо!.. Однажды, возвращаясь после такого «одиночного плавания» уже перед рассве­ том, столкнулся на «мужицком» крыльце с патлатой и разгневанной Натали. Она была в фуфайке, наброшенной на светлую ночнушку с весьма откровенным выре­ зом, прикрыть который хозстипендиатка и не подумала. АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ДОШ ШКОЛА ЛЮБВИ