Сибирские огни, 2005, № 1

таким героем был в первую мировую, чего ж тогда в Великую Отечественную где-то в Казахстане отсиживался, когда вся семья — жена и четыре дочери, включая мою маму, — оставалась в занятом фашистами Орлике? (Лишь спустя немалый срок после смерти деда узнал я, что почти семь лет был он узником одного из самых страшных лагерей— Карлага). Толком не знал я своего деда, потому и не любил по-настоящему. Потому-то, слыша его почти беспрестанные крики, изводящие и без того истерзанную болез­ нью маму, вскоре стал раздражаться и даже сказал ошалевшей от горя бабушке: — Втолковала бы ты ему, чтоб не орал так. Житья ведь нет... У той, всегда неимоверно доброй, в выцветших от слез глазах впервые мелькну­ ла тень недоброты ко мне. Вполне заслуженной, хотя и не сразу это понял. — Уж помер бы он скорей... — сказала она о человеке, с которым прожила в любви и согласии более полувека. Дед, будто этих слов только и ждал, умер на другой день. Горя я тогда не почув­ ствовал — больше боялся за маму: как бы ей от потрясения совсем не слечь. А, убедившись, что все обошлось, почти сразу после похорон послал Елене письмо: приезжай! — без особой, кстати, надежды, что она решится на этот шаг... Отец устроил меня грузчиком в свою геологоразведочную экспедицию. Работа нехитрая: подносить геологиням ящики с керном— каменными столбиками, подня­ тыми буровиками из таинственных недр. Я окрестил наше занятие «сизифовым трудом», за что сразу долбился уважения других «потаскунов», о Сизифе узнав­ ших лишь от меня. Однако, хоть мы и имели дело с камнями, таскали их туда-сюда, труд наш все-таки был не бесполезен, ведь геологини в белых войлочных шляпах с бахромой, из-за этого похожие на увенчанных нимбами святых, каковыми вряд ли являлись, подолгу мороковали над каждым ящиком, рассматривали керн сквозь лупу, капали на него кислотой, а одна, самая молоденькая, еще студентка-практикан- тка, даже лизала украдкой эти каменные столбики. Потом каждая с умным видом что-то записывала в свой блокнот. Сотоварищам моим цель и суть этих записей поначалу была неведома, потому и загадочна, но я-то, выросший в геологической семье, знал, что изучение керна необходимо для составления карт глубинного зале­ гания пород. Это знание еще более упрочило мой авторитет среди молодой братвы грузчи­ ков. Нас было, помнится, человек десять, большинство подрабатывали перед арми­ ей, но были и два старшеклассника, которые возмечтали за каникулы заработать на мотоциклы. Все мы, в том числе и школяры, заигрывали с задорными геологинями. Но — без особого напора, шутливо. Однако перед моим увольнением ребята, не шутя, запретили мне заигрывать: кончай, мол, к тебе ж невеста едет!.. Вечером, в конце последнего рабочего дня, я устроил пирушку на керноскладе, приволок сумку сладкого сливового «Спотыкача», особо оцененного дамами и шко­ лярами. Сам же, захмелев немного, порывался сгонять еще за водкой: дескать, вели­ кая радость у меня — долгожданная гостья приезжает! «Потаскуны» и «носильники», обалтывая захмелевших геологинь, танцевали под музыку, льющуюся из транзисторной «Спидолы». А ко мне подсела та самая практикантка, что лизала украдкой керн, бледненькая, востроносенькая, щуплень­ кая, с жидким хвостиком стянутых резинкой волос. Она-то и отговорила меня идти за водкой: нельзя тебе, мол, завтра перегаром на невесту дышать. (И с чего они все невестой Елену принялись называть? Даже я ее так не называл...) А потом практикан­ тка с горящими глазами принялась расспрашивать: — Костя, а она красивая? — Других не держим. — Костя, а зовут ее как? — Елена. А что? — Ничего. Факел, значит... — Какой еще факел? — В переводе с древнегреческого... Костя, а вы друг друга взаправду любите? — Приедет— разберемся. — Костя, а вы, это самое, спите уже? 67 АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ