Сибирские огни, 2005, № 1

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА Василий ДВОРЦОВ РОССИЯ И ЧЕЧНЯ: ЛИЧНОСТЬ И ТЕЙП Четвертые сутки за окнами вагона плывет, меняя осенние цвета, вздуваясь и опадая, заливаемая дождем и осиянная солнцем панорама Великой России. Лимон- но-золотую березовую осыпь Западной Сибири сменяют черные еловые гребни Урала, ржаво-сиеновые дубки Уфы отступают перед мелкой вязью совсем еще по- летнему зеленых саратовских акаций, а на подъезде к Волгодонску в небо острятся пирамидальные тополя. Большие и малые города, придорожные деревни, хутора, переезды — и глаза, расширенные глаза на перронах и вдоль вокзалов. Всеобщее внимание к двум прицепным вагонам, из которых размяться, покурить и позвонить выскакивает с полсотни крепких парней и мужиков в трико и камуфляже. Мальчиш­ ки восторженно вышептывают желтые буквы с черного шеврона: «ОМОН». Две овчарки, одурев от табачных тамбуров, мечутся кругами, вынюхивая возможную взрывчатку, и испуганные торговки высоко поднимают свои сумки с пирогами и сосисками. Моздок. Пересадка и перегрузка. Вещи и груз в стальные кунги «Уралов», лич­ ный состав — на построение перед бронепоездом. Это состав из десятка обычных почтовых и плацкартных вагонов, перемежающихся платформами с танками и зе­ нитками, прикрытый, правда, с обоих концов теми же платформами с песком. Тол­ стый майор в засаленном мундирчике безбожно уплотняет ОМОНы и СОБРы, то пугающе пыхтит, то жалобно умоляет. Нас немного спасает присутствие провожаю­ щего генерала, но все равно — все уже в разгрузках, с бронежилетами и касками, теснотища невообразимая, и, как назло, день обещает быть очень солнечным. Мало того, что скорость никак не зашкаливает за тридцать километров, так еще и стоим на каждом полустанке, ожидая разрешающего сигнала от движущейся впе­ реди минной разведки. Разморенный духотой вагон дремлет, даже на «подкидного» нет сил. За неоткрывающимися пыльными стеклами русские названия станиц, около вокзальчиков чуть шевелятся небритые, черные, как грачи, чеченцы, вяло имитируя трудовую деятельность. На всех разводах плотные вереницы цистерн с нефтью, длин­ нющие товарники с лесом, бетоном, кирпичом, металлоконструкциями. Понятно, все это для восстановления разрушенного войной хозяйства. С кучи гравия какой-то подонок в милицейской гимнастерке, хохоча, целится «Калашниковым» в вагон, ря­ дом второй орет в рупор ладоней: «Аллах акбар»! От такой наглости сон отлетает, Женя-снайпер аж с голоса сходит, как флейту выщупывая свой «инструмент» вспо­ тевшими пальцами: «Ни фига себе! Да пару лет назад...». Ханкала — это ветер. Серая степь безостановочно пылит над тремя линиями круговой обороны, забивая мельчайшим песком и высохшей травяной шелухой доты и вкопанную бронетехнику. Ветер рвет звук от четырех «вертушек» беспрестанно кон­ тролирующих периферию необозримого скопления длинных бараков, сараев и анга­ ров, напоминающего временные города нефтяников или золотоискателеи. Ветер пле­ щет знаменами над штабами, свистит в проводах, солит глаза и при ивает дальние белые дымы учебных атак. А еще Ханкала это полковники. Сколько же их тут, поддато бравых и похмельно суровых! Вэвэшные и вэдэвэшные, летуны и феисбншл.. . Заглатывая вихрящуюся пыль в бронированные кунги, с веселым ревом несем­ ся по раздолбанной трассе. Через несколько минут камуфляжи, каски, сумки и лица одинаково серы. Только бы не чихнуть! пойдет цепная реакц ’ бойцы, ный между бетонных плит стоят очень серьезные круглолиц у якутский «А, япон-омон». - Скалятся уже бывавшие в командировках. - «Это якутскии ОМОН. Все как прежде».