Сибирские огни, 2004, № 10

И льется звон на солнечной дороге От города, оркестр колоколов, Поющих с радостной тревогой, Зовет забыть кошмары черных снов. Победный звон у ветхого порога — И верю снова в Братство и Любовь. — Оригинал! Оригинал!— похвалил поэта Анатолий Николаевич, выбрасывая газету в мусорную урну. — И как это у него ловко получилось! Всем сестрам — по серьгам. Но ведь господа-товарищи-граждане большевички Бога отрицают! Куда же редактор смотрел? — Я этого не знаю, — отвечал Виктор, — но думаю, что вон того извозчика можно подрядить отвезти нас за город. Эй, Кирюшкин! В Аникино! Извозчик остановил свой экипаж возле тротуара. — Грязновато еще, дороги не высохли, до Аникина повезу только за двойную плату, и желательно серебром, берем также «екатеринки», «петровки». — Ладно! Поняй! Будем тут торговаться... — оборвал его Анатолий Нико­ лаевич. Крылья пролетки предохраняли седоков от грязи. Виктор Николаевич бережно закурил сигару. Светловолосые, голубоглазые братья были сильны и изящны, в них чувствовалась нерастраченная энергия, сила духа. Проехали березняки, осинники, и смешанный лес сменился хвойным бором. Холмы, увалы, обрывистый берег Томи, нередко спускавшийся к воде скальными выступами. С детства знакомая обоим братьям, торжественная картина природы вызывала особенное волнение. Извозчик сказал: — Господи! Среди какой красоты живем. И все чего-то людям неймется, то воюют, то враждуют, опомниться бы всем да покаяться. — Верно толкуешь, Кирюшкин! — похвалил его Виктор Николаевич. — Святая истина! — подтвердил Анатолий Николаевич. Ближе к селу Аникино дорога пошла под уклон, тут открылись виды совсем уж фантастические по красоте. Глубокий каньон, на дне которого текла каменистая речка Басандайка, весь порос пихтами, елями, кедрами, возле самой речки толпи­ лись черемухи, ивняки. Воздух был прозрачен до звонкости. На вершине высокой скалы росла одинокая сосна, на верхних ветвях которой свили гнездо орлы. К даче Гришина братья прошли по петляющей лесной тропинке. Сам хозяин во дворе разделывал на поленья смолистые кедровые чурбаки. — Добро пожаловать, дорогие гости! — воскликнул Гришин, отбрасывая то­ пор. — У нас тут кедр старый свалился, так я его раскряжевываю гимнастики ради... Виктор Николаевич вернулся в родные пенаты? Рад! Очень рад! Я его сразу не узнал, возмужал, возмужал! Чем теперь занимаешься? Думе вашей конец в Петербурге? Удивляюсь. Ты после университета попал в заштатный городишко Бийск, учителем. Ну что за должность? Так, ерунда. И во что ты ее сумел превратить? Стал предметом восхищения всего городского общества. И — гигантский прыжок из Бийска в столи­ цу, управлять государством! Вот она, пепеляевская закваска! А что теперь? Может, пойдешь по военной линии, как братья? Сейчас родине нужны солдаты. — Ей нужны и политики, — отвечал Виктор Николаевич, чуть улыбаясь. — Вот пример. В семнадцатом дума послала меня комиссаром Временного правительства в Кронштадт. Когда восстали большевики, матросы при мне подняли на штыки адми­ рала Вирена, кстати, бывшего томича, любившего и ценившего наш город. А меня не тронули, именно как политика, и объявили мне, что могу идти на все четыре стороны. Но политика нельзя снять с работы, уволить от должности! Политик всегда при деле, даже если уволен от дела. Само это увольнение уже работает на его пре­ стиж. Ах, он там уволен? Значит, нужен тут! Так рассуждают массы. — И что ты будешь делать? — Посмотрю, какие политические силы в Сибири будут отвечать моим воззрени­ ям, и примкну к ним. Я политик теперь известный и долго без дела не засижусь. — Пойдемте в комнаты, как раз и обедать станем. 93 БОРИС КЛИМЫЧЕВ &№* ПРОЩАЛЬ