Сибирские огни, 2004, № 10

хой прокормиться, летящей каплей дождевой напиться. Многих умерших за зиму беженцев некому было хоронить. Война аукнулась и в глубоком тылу. Стали возвра­ щаться с фронтов солдаты и офицеры. Впервые томичи услышали страшное слово «сыпняк». Да и немудрено было заболеть тифом, ехали тысячи верст, через разорен­ ную войной Россию, в телячьих вагонах, без мытья в бане, почти без еды. — Смотрите! С них вши валятся! — крикнул кто-то в толпе встречавших. Понурившись, шли фронтовики, не строем, а странной толпой, шли в размах- рившихся грязных шинелях и гимнастерках. ч Еще в марте большевики заключили с немчурой мир в Брест-Литовске. Прокля- \ тый договор подтвердил захват Германией многих земель Польши, Прибалтики, Бе­ лоруссии и Закавказья. Россия обязалась выплатить противнику шесть миллионов марок. Это тоже угнетало. Анатолий Николаевич Пепеляев поспешил в отчий дом, пригласив в гости Алек­ сея Николаевича Гришина. В доме все было, как и прежде. Чинно и спокойно отсчи­ тывали время громадные напольные часы. Пушистые кошечки сидели на диванах на специальных подушечках. На стенах висели пейзажи, написанные Михаилом Нико­ лаевичем, а в окнах сквозь уютный узор тюлевых штор рисовался контур универси­ тета. Приняв ванну, переодевшись во все чистое, офицеры прошли к столу, где исхо­ дило слезой желтое сливочное масло на тарелочке, и серебряные сахарные щипцы как бы приглашали откусить от сверкающего, как снежная вершина, сахарного кону­ са какую-то его часть. Были тут буженина, икра осетровая. Старый дом коренных томичей еще мог блеснуть перед гостями остатками прежнего благополучия. Из запотевшего графинчика мужчины налили по рюмке водки, и Анатолий Николаевич сказал: — За что же выпьем? За возвращение? А ведь могли бы выпить за победу, если бы нас не предали. — Пять миллионов погибших на этой войне россиян вопиют к нам: отомстите за нас, за украденную победу, за несостоявшийся парад в Берлине, накажите предате­ лей! — воскликнул Гришин. — За отмщение! Вешний ветер врывался в форточки и, залетая внутрь лежавшей на диване гита­ ры, заставлял петь ее трепетные струны. И долго, долго молчали офицеры. Каждый думал о своем. Анатолий Николаевич вспоминал отца, совместную с ним отправку на фронт. Отец не смог вынести позора отступления. Это было свыше его сил. И вот отца нет — есть холмик рядом с могилкой деда. А сын бесславно возвратился в отцовский дом. Потомственный дворянин и бывший доцент Технологического института Гри­ шин вспоминал неудачную русско-японскую войну, в которой он принимал учас­ тие. А теперь ему пришлось пережить еще одно поражение! Что за рок? Что за насмешка судьбы? Тогда японскую кампанию провалили бездарные царские гене­ ралы, теперь не дали побить врага большевики. И вспоминались окопы, засыпанные трупами, газовые немецкие атаки. Не струсили, стояли насмерть. И все — зря. И водка не пьянила, не облегчала голову, а от выпитого становилось еще противнее и тягостнее на душе. Гришин в тот же день уехал на свою загородную дачу в село Аникино. А через несколько дней порог дома Пепеляевых переступил еще один из братьев — Виктор. Окончив в тысяча девятьсот четвертом году юридический факультет императорско­ го томского университета, он работал в Бийске учителем. Должность, казалось бы, невеликая, но надо знать Пепеляевых. Виктор быстро стал одним из первых граждан маленького городка. Вскоре его избрали депутатом государственной думы четвертого созыва. В семнадцатом году он стал комиссаром Временного правительства в Кронш­ тадте. Когда восстали большевики, матросы подняли на штыки представителя Керенс­ кого— адмирала Роберта Николаевича Вирена. Виктора Николаевича, как штатского, не тронули, лишь объявили ему, что он свободен от должности, ибо она упразднена. И вот он снова видел из окон родного дома крест на церкви томского университета, с другой стороны дома вскинула свой крест Преображенская церковь. Анатолий Николаевич пригласил Виктора Николаевича съездить на дачу Гри­ шина в село Аникино. После всех передряг и перипетий надо было вдохнуть сибир- 91 БОРИС КЛИМЫЧЕВ ДОш ПРОЩАЛЬ