Сибирские огни, 2004, № 10

деньги важней всего на свете, важней искусства, театра... А что может быть сильнее этого? Ничего! Дураки! Не понимают... Поезд подошел к станции. Двери вагона распахнулись и девушка вышла. — Ну ладно, не хочешь эту, мы тебе другую найдем, — ухмыльнулся старик. — Мало ли их вокруг? Полно! Вот что, дружок, приезжай-ка ты завтра к нам, плов будем кушать. Я, знаешь, решил себе завтра праздник устроить. У меня рецепт осо­ бый — с черносливом. Попробуешь завтра. Сядем, посидим, по рюмочке выпьем. Ну как, приедешь? — А что за праздник? — Потом скажу. — Я к тому, что, может, подарок нужен? Купить чего или как? — Нет. Ничего не нужно, — отмахнулся старик. — Просто приезжай, там уж будет все. — Одному приходить? — Ой, ну что ты так много вопросов задаешь? — замялся старик. — Как хочешь, как у вас получится... Хотя, может лучше одному — посидим, о наших делах актер­ ских потолкуем. Томочка, опять же, все о тебе спрашивала... Где, говорит, этот кра­ савец? Скоро ли придет? Чуть не требует уже: приведите мне его, говорит. Чем-то ты уж ей приглянулся так?... Ну а я что— мое дело стариковское. Я уж дедушка, я только об одном прошу: не обижайте дедушку-то, дайте дожить спокойно... Не бейте... За что меня бить-то?... Не надо... — старик словно впал в забытье, глаза его потускнели, речь стала тише. — Пощадите... — Да что вы? что вы? Никто вас и не думает бить. Что с вами? — забеспокоился юноша. — Что? — очнулся старик. — Да... Это я... Не обращай внимания. Словом, завтра в четыре. Придешь? — Приду. — Ну, добре. Значит, до завтра. «Что это он мне все Томочку подкладывает?» — думал юноша, шагая по пахну­ щему мочой подземному переходу на Павелецкой. Запоздалая цветочница предлагала остатки хилых, как дети войны, подмосков­ ных роз; по мраморному полу, под присмотром дюжих молодцов, перемигиваясь, кружили механические игрушки; вдали отчаянно и неугомонно пилил одинокий скрипач. Несчастная скрипка визжала, как бензопила. Юноша, стараясь быстрее миновать проклятый туннель, прибавил ходу. Но с каждым шагом скрипач немину­ емо приближался, визг усиливался, фальшивые ноты гремели под сводами. «Возьму- ка я с собой Аманту, — с ненавистью покосившись на скрипача, подумал юноша, — а там видно будет». В назначенный час юноша и Аманта звонили в бронированную дверь старико­ вой квартиры. — Здравствуйте, мои ласточки, — старик улыбнулся, распахивая дверь. — У-у, как вас много — целая стая ласточек к нам залетела. Надо же... Ну, заходите, заходи­ те. Томочка заждалась уж... Плов готов, стол накрыт... Можно наливать, пить и закусывать. Проходите, мои хорошие. Вот тут присесть можно, тапочки, ежели жела­ ете, прошу, вот вешалочка, пожалуйста. Чего изволите — все есть. — Плов с черносливом? — уточнил юноша. — С черносливом, с черносливом, — закивал старик. — Надо же как! Запом­ нил, что с черносливом должен быть. Ишь ты! Юноша и Аманта прошли в комнату, где на полу, на ворсистом ковре стояло блюдо с пловом, рюмки, оливки в вазочке, грибочки, фрукты и бутылка коньяку. — О !— воскликнул юноша. — Да это целый пир! Позвольте прибавить к этому великолепию и нашу, так сказать, долю! — он вынул из пакета бутылку водки. Можно охладить. — Охладим! — старик выхватил бутылку и понес ее в холодильник. — Но это еще не все! — вслед ему крикнул юноша. У нас пирог! 69