Сибирские огни, 2004, № 10

сти, не было ничего, кроме ощущения страшной давящей усталости, усталости из­ можденного каторжника, но было в этой усталости что-то приятное, успокаиваю­ щее и завершенное. Он с трудом добрел до постели и зарылся головой в подушку. «Что скажет Томочка? А ... плевать...» — и глубокий сон охватил его. С годами ему все чаще снилось детство: то он видел себя маленьким мальчиком, таскающим огурцы с лужниковских огородов, то резвился со сверстниками на бере­ гу Москвы-реки, то лез за яблоками на высокое раскидистое дерево с шершавой корой... но вдруг черные тени выступали из внезапно сгущавшейся темноты — грозные великаны в черных балахонах окружали его со всех сторон и принимались нещадно молотить невидимыми дубинками. Старик кричал во сне, уворачивался, бежал, но тщетно — тени неминуемо настигали его и наносили страшные бесшум­ ные удары. «Убейте! Убейте же меня!!»— умолял старик и, падая на землю, рыдая и зарываясь в мягкую и теплую на ощупь траву, корчился, словно придавленный палкой уж. «Убейте!!!» Но его не убивали... Всякий раз он просыпался в своей постели, чувствуя жуткую слабость и ломоту во всем теле. Он списывал такие сны на возраст и надвигающийся ревматизм. Особенностью же нынешнего сна яви­ лось то, что удары внезапно обрели звук, причем частота ударов и производимый ими шум явно не совпадали, что вызывало в старике некоторое недоумение. Затем одна из фигур начала кричать и, что удивительно, несомненно голосом Томочки. Она кричала:«... Меня... Меня! Вы ... меня! Выпустите меня!!» И тут грезы отлетели и старик проснулся. Томочка истошно вопила и барабанила в дверь. — Ой... птенчик... — спохватился старик, — сейчас! — он вскочил с постели. — Сейчас, сейчас, птенчик... я и забыл совсем... Томочкина комната запиралась на врезной замок, но старик вставил ключ сна­ ружи, так что даже при наличии запасного ключа, она не смогла бы его открыть. Старик распахнул дверь. — Птенчик, извини... я, понимаешь, машинально, видно, ключ повернул... Не­ чаянно... Ничего не ответив, Томочка боком проскочила мимо старика и скрылась в убор­ ной. — Вы его убили... — послышалось оттуда. — Кого? — недоуменно спросил старик. — А ... Ну, да, птенчик... убил. Но я ж его не звал сюда. Он сам пришел... сам и виноват. — Вас же посадят... и меня вместе с вами... — А тебя за что, птенчик? — удивился старик. — Найдут за что... — убежденно заявила Томочка. — Не докажешь теперь... Как вы могли? — Ты, может, заявить на меня хочешь? — спросил старик. — Так иди, заявляй, я тебя не держу. Иди, иди ... Чего ты? Тебе бояться нечего. Убил-то я! Меня посадят, правда, и ты тут не останешься, ты ж не прописана... Так что, думай, птенчик... Твоя воля... Если боишься — не бойся, тронуть я тебя не трону... Уж пятнадцать лет вместе, это все равно как... руку отсечь себе... Иди, заявляй! — Да подождите вы! — огрызнулась Томочка. — Не хочу я на вас заявлять... Что вы сразу начинаете? — А ... Ну, не хочешь — не ходи, — примирительно согласился старик. — Дайте подумать... Я все не соображу никак... В голове не укладывается,— поморщилась Томочка. — Дайте сигарету. — Вон, пачка лежит, — старик зажег конфорку и поставил разогревать кастрю­ лю с пловом. — Может, плову поешь? Проголодалась ведь. — Дайте плову. Томочка почувствовала вдруг страшный голод, который спазмами сводил же­ лудок чуть ли не до тошноты. Она жадно накинулась на плов и съела сразу полную тарелку. — Вкусно, птенчик? Может, еще тарелочку? — Ну, положите... 5 Заказ № 298 ОЛЕГ СОЛДАТОВ - Ш , АНСАМБЛЬ