Сибирские огни, 2004, № 10

вершение Томочка хватала веник и принималась дубасить им несчастного старика по голове; и наконец, устав, она в изнеможении падала на пол, начиная биться в припадке и истошно вопить. Старик подобных сцен не выносил. — Ну что ты, птенчик? — оправдывался он виновато. — Живи... Кто ж тебя гонит-то? Я ж хочу, чтоб тебе лучше было... Но Томочка уже прониклась идеей мщения. Почувствовав себя уверенней и поняв, что никто не собирается ее выгонять, она стала водить в квартиру мужчин. При этом, нарочно, старалась подгадать время, когда старик находился дома... Кто бы мог подумать, что из милой пухленькой девочки с жесткими косичками вырастет такое... Но что выросло, то выросло... Старик при этом жутко мрачнел, но ограни­ чился лишь тем, что вставил повсюду замки, включая кухню и уборную. Так что, когда к Томочке приходил очередной кавалер, он черной тучей проносился по квар­ тире и моментально запирал все двери. — Кто это? — спрашивали кавалеры. — Это? Сосед, — безразлично кивала Томочка. — А чего это он? — Сумасшедший, — объясняла Томочка и пожимала плечами. — Кто его зна­ ет? Псих... Наутро, когда кавалеры уходили, Томочка закатывала старику шумные истери­ ки. Она требовала оставлять двери открытыми, угрожала отравиться ядом, обещала задушить его спящим, взорвать газ, выброситься из окна, но всякий раз сталкивалась с угрюмым молчаливым отказом. Видя непреклонность старика, она попыталась испортить замки, забив личины ржавыми гвоздями, но на следующий день обнару­ жила, что к дверям приделаны петли и догадалась, что все замки заменены на вися­ чие. Старик был непреклонен. Он был готов простить все самой Томочке, но его мужская гордость не могла вынести такого циничного издевательства со стороны чужих ему посторонних самцов. Одним своим нагло-цветущим видом они больно ранили его самолюбие и отравляли ему жизнь больше, чем все без исключения «невинные» шалости Томочки. И где? В его же собственном доме! А чего стоили эти жаркие звериные стоны, доносящиеся из Томочкиной комна­ ты, эти диванные скрипы, эти ночные хождения босых ног по коридору и проклятия в адрес «старого дуралея»? Такими ночами старик не спал, много курил, бродил по комнате, пробовал чи­ тать, но возня за стенкой отвлекала его. «Выгнать обоих! Немедленно! На улицу!»— он гневно захлопывал книгу, вскакивал с кровати, подлетал к двери, но решительность в этот момент оставляла его, старик замирал, топтался на месте, затем обводил уны­ лым взглядом комнату и возвращался обратно в постель. Самое большее, во что выплескивалось его негодование — мстительное включение на полную громкость видео с самым отъявленным порно. В ответ из-за стены слышался смех... Когда по утрам не случалось истерик, старик пробовал сам заговаривать с То­ мочкой. — Птенчик, ну пожалей ты меня... — хныкал он. — Ну что же это?... Ну, хоть бы на ночь их не оставляй... Иль к ним ходи... А уж если к нам приводишь, то уж так, чтоб, когда меня нет... Томочка в ответ оскорбленно молчала, поджимала губки и в совершенно голом виде дефилировала по квартире. Тогда старик решил призвать на помощь искусство. В театре начали репетировать новую пьесу. По сюжету, старый врач, знаменитый лекарь и любимец испанского короля женится на пятнадцатилетней девушке, но в первую же брачную ночь понима­ ет, что кроме бесед и поцелуев, ничего больше не может... Спустя много лет, смер­ тельно больная Мария, дабы облегчить свою душу, признается супругу в трех изме­ нах. Везалий (так звали лекаря) молча хватает ее за руку и тащит в свою лабораторию. Там он показывает ей останки трех ее любовников, отчего, придя в ужас, Мария немедленно умирает, а старый муж тотчас кладет ее на стол и препарирует труп. Эта леденящая душу история должна была, по замыслу старика, навеять легко­ мысленной Томочке некоторые аналогии с происходящей действительностью, что­ 61 ОЛЕГ СОЛДАТОВ Я Ш * АНСАМБЛЬ