Сибирские огни, 2004, № 10

ОЛЕГ СОЛДАТОВ ДОШ АНСАМБЛЬ .. .Театр начинается с вешалки! Если так, то в подвале он заканчивался там же, возле двух рядов неглубоко вбитых гвоздей, тянущихся от входа до небольшого закут­ ка, где стояло ведро, предназначенное... впрочем, водопровода тоже не было. — А что вы так далеко сели? — приветливо улыбаясь, спросил старик. — Идите сюда, к нам. Чайку попейте. Поговорим. — Спасибо, — обрадовался юноша. — Вы про нас как узнали? — поинтересовался старик. — Или пригласил кто? — Нет. Я случайно зашел, — честно признался юноша, застенчиво поглядывая на разгоряченных актрис. — А, ну-ну, — одобрил старик, посмотрев на него внимательно, так, что юноше сделалось неловко, и он отвел глаза. И действительно, он зашел случайно. В сквере, возле моста, неподалеку от летнего кафе, его привлекла странная над­ пись. На проржавевшем металлическом щите, рядом с шашлычным и пивным меню, кривыми буквами было выведено слово «Театр». Ничего похожего на театр побли­ зости не оказалось, однако, пройдя чуть далее, юноша увидел такую же надпись на шатком заборе — косо намалеванная стрелка указывала на низкую ржавую дверь ведущую в подвал жилого дома. Рядом была пришпилена бумажная афиша, а под крохотным бетонным козырьком тускло мерцала электрическая лампочка. Обойдя огромную лужу, которая каким-то чудом не высохла, несмотря на не­ сносную жару, юноша потянул тяжелую дверь и вошел внутрь. Ему сразу не понравился старик. В его облике было что-то неприятное и даже отталкивающее. Казалось, в глазах его не хватало чего-то необходимого — они были холодны и безжизненны, как у человека, потерявшего последнюю веру в человече­ ство, знающего все обо всем и не надеющегося встретить в этом мире ничего нового и интересного. Всего актеров было семь человек, трое мужчин, включая старика, и четыре девицы. Они тихо переговаривались, курили и пили чай. — Простите, — вежливо спросил юноша, — а почему нет зрителей? — Хе-хе. Почему, — невесело засмеялся старик. — Мы тоже хотели бы знать: почему? — Но ведь можно пригласить знакомых. — Так уж все знакомые этот спектакль видели, — старик обреченно махнул рукой. — Никто не придет. — И не раз! — добавила игравшая злодейку томная красавица и улыбнулась юноше. — Даже если придет всего один человек, мы будем играть так же, как для ста! — решительно заявил старик. — Для настоящего актера важна сцена, а не количество поклонников или поклонниц! От этих слов актеры загрустили и взоры красавиц затуманились. Тогда старик запустил руку под стол и выудил оттуда бутылку вина. — Ну, по маленькой! Для отдохновения... Разговор сразу оживился. Хотя говорил преимущественно старик, а все осталь­ ные пили и слушали. — Актер во время игры должен видеть картины, — педагогично изрек старик, осушая рюмку. — Что вижу? Вот главный вопрос! Играю и смотрю, как в кино. А иначе, это будет простое кривляние, не имеющее никакого отношения к искусству, когда артист выходит на сцену не для того, чтобы проживать роль, а для того, чтобы демонстрировать себя и свои достоинства, у кого что есть. Если видит актер, то и зритель тоже будет видеть. Старик допил рюмку, поглядел на юношу и ласково улыбнулся. — Хочешь играть? — Не знаю, — смутился юноша. — Может быть, потом. Но старик схватил со стола какую-то толстенную книгу, быстро раскрыл ее и протянул юноше. — На! Иди, читай вслух. 4