Сибирские огни, 2004, № 10

фотограф разъезжаю на моторе, этакая американская мечта, и раздаю газетки, ста­ рый пень! Шик! Они весь мир ограбили, всех на себя работать заставили и еще внушили, что это великое счастье горбатиться для их процветания! Бред! Кому я там нужен, без знания языка, в чужой стране, с чужой культурой, историей, традиция­ ми? Никому. — Да... — Ну ладно. Что там Варвара? — Варвара? — юноша покривился. — Чудит. — А-а, — старик прищурился. — Ты не перечь ей. Она девушка нервная. С ней осторожнее надо. А то кусаться станет. Если б я ей, хоть на секунду поверил, нас бы сейчас здесь уже не было и студии тоже не было, а был бы склад или магазин какой- нибудь. Тут комиссия приезжала из управления культуры. Сам Пальчиков был. Вар­ вара перед ним как шавка стелилась. Посмотрел, говорит: «Как же театр может в таких условиях существовать? Что это такое? Немедленно ремонт». Посчитали, то да се, два миллиона... «Отдайте, — говорит мне, — ключи и документы Варваре». А я спрашиваю: «А зачем?» Представляешь, нет? Какой-то сморчок спрашивает: «А зачем?» Там все чуть не упали. А у него свита человек десять. Такие амбалы. «Как зачем? Для оформления». «Пожалуйста, — говорю, — оформляйте... А документы я вам не отдам». Он мне: «А вдруг вы потеряете?» «Извините, говорю, но я ей ничего не отдам. Когда надо, пожалуйста, я сам приходить буду, открывать, закрывать, сколь­ ко угодно, но помещение, говорю, по всем бумагам оформлено на меня и ни на кого другого. Так что, извините». — И что? — Проглотили. А отдай я ей документы, она бы их тут же потеряла и ищи-свищи. Все! Ничего не докажешь... — Да... — Она меня тут вызывает: «Поснимай меня». Я говорю: «Пожалуйста. Но вы хоть пленку оплатите. Слайды там или что вы хотите». Она говорит: «Слайды». Я ей три пленки отснял, так, даром, а она мне: «У меня подруга тоже хочет, чтоб вы ее поснимали». Я говорю: «Пожалуйста. Пятьдесят баксов». Она: «Ну, я узнаю». И тишина. Это чтоб она поняла, какой я ей подарок сделал. Они думают, это так просто, чик-чик, и снял. Пусть сами попробуют. Да что говорить! И то по минимуму запро­ сил. Вон, затвор сломался — отдай; объектив купить — отдай; лампы, вспышки — опять отдай; а все на себе тащи: камеру, штатив, свет... О-о, братец ты мой! Это только кажется, что все легко... А тут встречаю одного приятеля. «У меня говорит “Canon”, там столько режимов, что мне и делать ничего не надо, только нажимай». И показывает мне свои снимки. Помню, мебель тогда для каталога снимали. А там — здесь тень, там тень... Теней шесть насчитал. Спрашиваю: «Что так много теней?» А он говорит: «У тебя, что ль, по-другому?» Я отвечаю: «Конечно». И показываю ему. Он смотрит и говорит: «Старик, не может быть! Как ты это делаешь? Чем снима­ ешь?» А я говорю: «Обычная, камера, “Mamia“ старая...» У него глаза на лоб: «Не может быть!» «Да, может», — говорю. «Ну, — говорит, — старик, ты — великий мастер! Чтоб такой камерой так снять, надо быть гением». А все дело в свете. Я один светдва-три часа устанавливаю. У меня лампочки, фонарики, зонтики, отражатели разные... Что ты! А он даже не знает, что такое рассеянный свет. Лупит своей вспыш­ кой и думает оно само хорошо получится. Не получится... — Да... — А тут недавно позвонили, просили снять награждение. Губернатор — быв­ ший генерал, награждал фирмачей подмосковных, там человек триста всего. На Го­ стином дворе, в центре Москвы. Приезжаю. Там кодла фотографов, у всех «телеви­ ки», оптика, «вспышки», а у меня «Практика» с широкоугольником и два самодель­ ных «лапушка» из жести, чтоб рассеянный свет давать. А мне одна баба — фото­ граф, молодая, лет тридцать ей, говорит: «Ну, что вы тут широкоугольником сниме­ те? Вы хоть понимаете, что это такое?» А у нее «Сапоп» последней модели. Конечно, она думает, что она такая крутая, а я старик сумасшедший, ничего не понимаю. А я, знаешь, на нее посмотрел, ну как обоссал и ничего не сказал. «Подожди,— думаю, — еще посмотрим, что ты своим “телевиком“ наснимаешь, а что я своей “Практикой11. 47 ОЛЕГ СОЛДАТОВ АНСАМБЛЬ