Сибирские огни, 2004, № 10

ОЛЕГ СОЛДАТОВ № АНСАМБЛЬ Почти два года я оттрубил — денег не было и нет. И тут первый шанс мне судьба подкинула. Раньше, знаешь, лагеря были молодежные, «Спутник», там. Междуна­ родная комсомольская лавочка по всему миру, в Ялте, в Алуште и еще где-то... Так меня пригласили и говорят: «Мы с вашими документами познакомились, вы нам подходите. Нам как раз такой человек, как вы нужен. Будете вести культурную работу среди гостей и отдыхающих. Вы человек образованный, это как раз по вашей специ­ альности. Раз в год оплачиваемый отпуск в любой точке мира за наш счет». Это в те времена! Что ты! «Перспективы, — говорят, — у вас неограниченные, вплоть до министра культуры». — Ну и что же вы? — переживал юноша. — A-а. Подожди. Не все так просто. «Только, — говорят, — есть один пункт, который необходимо исправить». Догадываешься, какой? — Национальность? — предположил юноша. — Нет, — отмахнулся старик. — Это они проглотили. Страшнее всего оказалось то, что я не член партии. «В партию надо вступить, — говорят, — без этого нельзя». — Ну и вступили бы. Старик покачал головой. — Не смог, да и сейчас не могу. Это ж все равно, что подписаться под всей этой идеологией. Нет, не могу! — Да... — А второй шанс был, когда я уже из театра ушел, режиссерские курсы окончил и на телевидении уже два с лишним года отпахал. Бондарчук, светлой памяти, Сергей Федорович к себе меня звал. «Я, — говорил, — тебе все покажу, всему научу. Пере­ ходи ко мне». Вот тут я прокололся. Надо было идти. Я тогда думал: сам всего добь­ юсь! Свое буду делать, а не чье-то... Потом уже, лет десять спустя, встретил я его в союзе кинематографистов. Идет, старенький, по коридорчику мне на встречу. И я сам уже тогда седой пень, с телевидения ушел, на вольных хлебах, говорю ему: «Здрав­ ствуйте, Сергей Федорович. Помните меня?» А он посмотрел, знаешь так, невидя­ ще. «Помню, — говорит. — Что же ты тогда ко мне не пошел?» — Да... — Третий шанс был, когда друг меня звал на киностудию МВД. У них же своя лавочка, как полагается. Замминистра к министру ходил за меня просить. Тот по­ смотрел документы. Глянул и говорит: «Да вы что?! Еврей, да еще и беспартийный! Убрать!» Четвертый шанс я сам себе наколдовал. Думал обратно на телевидение вернуть­ ся. Ведь десять лет жизни было отдано. Я это Останкино открывал. Помню, побели­ ли, покрасили все, в воздухе взвесь пыли, и, чтоб к сроку запустить, все оборудова­ ние тотчас поставили и врубили. А там магнитофоны, камеры, пленка, все позабива- лось, пришлось потом всю технику полностью менять. Пришел я туда, друзья-то остались, говорю: «Возьмите помрежем». А времена уж другие. Без партии только вторым помощником. Друг говорит: «Вторым не ходи. Не выберешься». Я и плюнул... A-а.., думаю, и без вас проживу! — Да... Юноше нравились рассказы старика, волей-неволей перенимал он его манеры, переживая с ним, становясь как бы свидетелем того, что давно уже кануло в про­ шлое. —-Что я делаю здесь, не пойму, — продолжал старик. — Вся родня уже давно в Америке. Я один здесь. К себе зовут: «Приезжай». А что я там буду делать? Кому я там нужен? Племянница пишет: она на трех работах, муж на трех работах, в пять часов подъем, половину всех доходов — за квартиру. Ну и зачем? Что, здесь нельзя было так работать? У нас, говорит, у каждого по машине! Да, там без машины ты вообще не человек! Они ж весь общественный транспорт у себя уничтожили. Без машины никуда добраться нельзя. Мы, говорит, здесь свободны. Да, какая же это свобода, если надо вкалывать с утра до вечера! И как не вкалывай, все равно по их меркам останешься нищим. Стоило уезжать, чтобы так жить! Брат говорит: «Приез­ жай, наймем машину. Будешь почту развозить». Ага! Спасибо. Представляю: я на старости лет в драндулете развожу почту для этих рож. Шик! Я — актер, режиссер, 46