Сибирские огни, 2004, № 10

ОЛЕГ СОЛДАТОВ АНСАМБЛЬ Старик открыл, запустив пробку в потолок, и наполнил бокалы. — А знаете, — Томочка пьяно раскачивалась на стуле с бокалом в руке. — Давайте вспомним молодость. Сыграем «Мулатку», как когда-то... Хочется чего- то... Надоело все... — Давай, Томочка, птенчик! Кто ж против-то? Ты ж знаешь: я всегда «за». — Что вы там все эту му-му поете, — продолжала Томочка. — С вашим талан­ том... А помните, как бывало? — она мечтательно закатила глаза — Эй цыгане, забуду с вами тоску любую, да и печаль! Гитара звонче звени струнами... Эх! Что говорить... Губите вы себя! — Гублю, птенчик, — соглашался старик. — Кто ж себя погубит лучше, чем ты сам? — Губите... и я с вами себя гублю, — Томочка загрустила. — Посмотрите на себя. Вы — старик. А я молода! Мне жить хочется. — Так кто ж тебе не дает, птенчик? Живи... Я не против, я ж все понимаю. Вспомни, я тебе хоть раз когда словечко сказал? А ведь мог. Но я ж молчу... Живи. — Вам лишь бы отделаться от меня. Я вам мешаю. Не нужна я вам. — Да почему ты так решила? — Да вам уж не нужно... — Чего не нужно-то? — Того чего всем мужчинам надо! — А -а... Ну, знаешь... Почему это? Просто годы берут свое... конечно, уж не то, что раньше, но ведь бывает... Да и разве ты не довольна? — Довольна? Уж, конечно... Ребенка-то вы не можете сделать! — Ребенка? — Да! — Зачем, птенчик? — От недоумения старик замер и раскрыл рот. — Я хочу. Мне уж тридцать. Если не сейчас, то когда? Другие, вон, отрожались, уж дети в школу ходят. Я одна, как дура какая... — Не надо, птенчик... Пусть другие мучаются. Тебе-то зачем? — Хочется... Я же женщина. — Это ты сейчас женщина. А представь: девять месяцев токсикоза, живот тас­ кать, роды в мучениях, это ж как операция, стяжки на груди, кормешка, пеленки, бессонные ночи, ужас! А пока это чудо природы вырастет, оно тебе всю печень выест, всю молодость и красоту сожрет, все соки высосет. Раньше-то все для себя, а теперь для этого спиногрыза маленького. Уа-уа! Уж не женщиной ты будешь, а мате­ рью, маткой, старухой! А вымахает чадо и пинком тебе под зад! Проваливай, давай, нечего тут место занимать! Кормить тебя еще! Старую рухлядь! — Ну и пусть, — заплакала Томочка. — Я все равно хочу! — Ну, знаешь. Из ума ты выжила совсем... А хочешь — так кто ж тебе мешал? Давно бы завела. — Я от вас хочу... — От меня? Хм... Однако... Так стоит ли от меня-то? Да уж и поздно уже, наверное. Уж и силов таких нет. — Давайте попробуем... Может получится? — Нет, попробовать-то можно. Да только зачем? — Ребеночка мне... — Тьфу ты пропасть... Что это на тебя нашло? На пьяную голову... — Малюсенького... Она потянулась руками к его брюкам и ухватилась за штанину. Старик попя­ тился. — Да оставь ты! Нельзя же так. Подожди хоть до завтра... — Сейчас! Томочка крепко вцепилась обеими руками в брюки старика, он дернулся, пуго­ вицы на ширинке не выдержали, отскочили и покатились по полу. Старик сделал шаг назад, потащив за собой намертво ухватившую за сползающие штанины Томочку, и выволок ее в коридор. Проволочив ее до постели, он высвободился из порванных брюк и, выйдя в коридор, запер дверь на ключ. 44