Сибирские огни, 2004, № 10

— Ты знаешь, как я этот подвал получил? — осушив рюмку и наливая пиво себе в чашку, спрашивал старик. — О-о-о! Это же целая эпопея. Детектив! Хождение по мукам и инстанциям! На меня все смотрели, как на дурачка, бабы все эти — чинов- нихи, говорили: «Ой, ну, неужели вы думаете, вам его отдадут? Какой вы странный!» А они привыкли, что им все несут конфеты, шампанское, мерседесы и прочее... А тут приходит такой хмырь в шляпе и в стареньком пальто, ничего никому не дает и все такое... А я — понимаешь, нет? — сообразил, что если начать давать, то это ж ника­ ких денег не хватит. Каждому — дай! Это надо воровать эшелонами, чтобы на всех хватило!Откуда у меня? И я решил никому ничего не давать. А они смотрят на меня, как на убогого и ничего понять не могут. Я им говорю: «Ну и пусть не дадут, а я попытаюсь». Вот, хожу, пытаюсь, бумажки собираю всякие. А была у меня еще бумажка старая, от бывшего еще ихнего главного в управлении, о том, что мне полагается помещение, как режиссеру театра-студии. А того уж сняли давно. Я уж хотел ее выбросить или что, но сохранил. Вдруг, думаю, да пригодится. И вот, хожу я, хожу и прихожу, наконец, как выяснилось к самому главному человеку, который все- то на самом деле и решал. В контору жилищную. Сидит там такой мужичина коло­ ритный: маленький, рыжий, весь в оспинах, глаза горят, на всех матом, по телефону матом, злой, как черт, от него все, как колобки в разные стороны разлетаются. По­ смотрел на меня и говорит: «Ты кто?» А я, ты знаешь, подумал, раз в ДЭЗ идешь, то надо бутылку водки брать. И расчет оказался правильным. Он меня спрашивает: «Ты кто?» А я, раз! На стол бутылку самой обычной водки, хлоп! Он посмотрел, говорит: «Так... Начало разговора уже есть. Что дальше?» Ха-ха! Тут я ему начинаю говорить, бумажки разные показывать, то да се. Он так, знаешь, небрежно на все эти бумажки поглядывает, кривится и говорит: «Не... Это все фуфло. Что ты мне даешь? Еще что- нибудь есть у тебя?» Я думаю, все, пропал... И достаю на всякий случай от безысход­ ности ту, свою старую, от прежнего начальника, которого сняли, бумажку. Он ухва­ тился, почитал, на штамп, на подпись поглядел и говорит: «Вот это — бумага! Теперь я с тобой буду говорить. А все остальное можешь выбросить... Чего ты хочешь?» Я объяснил, говорю: театрик бы маленький, с детишками чтоб спектакли ставить... Он смотрит и, знаешь, у него на глазах выражение лица меняться стало, что-то у него в голове переключилось, он видно понял, что мне для себя ничего не надо, что я этим зарабатывать не собираюсь. Ну, ясно, поглядел на меня, как на сумасшедшего и говорит: «Ты свою водку спрячь. Давай моей попробуем, — выдвигает ящик стола и вынимает бутылку «Абсолюта». — Ты, чай, и не пробовал такой?» Выпили, он по­ теплел и спрашивает: «Ты — сумасшедший, да? Ко мне такие, как ты не приходят». Понимаешь, нет? В его представлении все, кто хочет что-то сделать для других — ненормальные. Но он, видно, действительно власть имел большую. Вызвал шавку какую-то, закорючку свою поставил и говорит: «Не трогать его». А мне: «Может, там чего сделать надо, ремонт какой? Ты скажи». А я, эх, надо было хоть раковину с краном попросить, ну, да ладно... Нет, говорю, ничего не надо, спасибо. Ну, знаешь, чтоб не надоедать. Ушел. И никто не тронул, пока Варвара не заявилась и не начала требовать, чтоб я ей все документы отдал. Хитромудрая... В один из дней старик сильно запоздал. Юноша ждал его в сквере, на скамеечке. Наконец, за деревьями показалась сутулая фигура старика. Шел он медленно, с тру­ дом переставляя ноги и горбясь сильнее обычного. «Опять с похмелья? — подумал юноша. — Эк его клонит...» Огромные темные очки в роговой оправе закрывали сразу половину лица ста­ рика. «Это еще зачем? для маскировки что ль? или так, для понту?» Юноша поднялся навстречу старику. — Вас не узнать... — Здравствуй, дорогой.. — слабым больным голосом простонал старик. — Давно ждешь? — Да нет, не очень, — насторожился юноша. — Только пришел. Что с вами? — Избили меня, птенчик, знаешь... Ох, сильно... Как не убили, не пойму. Спаси­ бо, мужик какой-то шел — спугнул их... ОЛЕГ СОЛДАТОВ АНСАМБЛЬ