Сибирские огни, 2004, № 10

оживленно и весело говорили, и Наталья Николаевна дружески хлопала его по плечу. Они подошли к администратору и тут же решили все проблемы немца. Администратор, видя эту сцену, удив­ ленно смотрела на Наталью Николаевну, ста­ ла вдруг очень любезна и сказала, что смо­ жет найти для нас место. Несмотря на то, что у Натальи Никола­ евны болели ноги, она была неустанна. Мы обошли весь Киев. Побывали в церквях, мо­ настырях, музеях. Киево-Печерская Лавра, Софийский собор с великим образом Божи- ей Матери «Нерушимая Стена», Золотые во­ рота, Выдубицкий монастырь, Андреевская церковь, Владимирский собор, не перечис­ лить всех святынь древнего Киева, которые мои посетили. Наталья Николаевна была для меня лучшим экскурсоводом. Мы шли — она рассказывала: здесь жила наша семья; здесь жили наши добрые знакомые и друзья; здесь была студия Александры Экстер, где мы учи­ лись вместе с Любочкой Эренбург (так она всегда называла сестру Ильи Эренбурга); здесь была гимназия; здесь — художествен­ ное училище. Многие дома, к сожалению, не сохранились, и Наталья Николаевна показы­ вала только места, где они находились. Проведя в Киеве прекрасные дни, мы затем благополучно вернулись в Новоси­ бирск самолетом. Я была счастлива от уви­ денного, и от того, что исполнилось жела­ ние Натальи Николаевны. Когда мы возвращались из галереи, с концертов или прогулок, я всегда провожала Наталью Николаевну до дома. Она жила вме­ сте с семьей своей приемной дочери Лизы в доме на улице Советской. Как много радости давали эти прогул­ ки! Мы шли медленно. Наталья Николаевна, как истинный художник, видела красоту во всем и обращала мое внимание на цвет или форму листьев, изгиб стволов деревьев, на форму облаков и отражения в лужах. «Посмотри — говорила она, — какая чуд­ ная линия, как на японской гравюре!». «По­ смотри, какое оперение у этой птицы!» Часто она напевала что-то, закрыв глаза. Засмотревшись на проходящую мимо красивую девушку с длинными волнисты­ ми волосами, она слегка задерживала ее за руку и говорила мне: «Посмотри — это же Боттичелли!» Ничего не понимающая де­ вушка, смущенно улыбалась нам вслед. Не любила Наталья Николаевна, когда поступали некорректно, невоспитанно. Она всегда говорила об этом прямо, вслух, но так, чтобы никого не обидеть. Так молодому че­ ловеку, толкнувшему кого-то, чтобы пройти самому, она тут же говорила: «Посмотри, какой ты красивый, а как поступаешь?» Наталья Николаевна приходила ко мне домой чаще всего утром, до работы. Звонок в дверь. Открываю — Наталья Николаевна с только что пересаженным в жестяную баноч­ ку цветком или с какой-нибудь книжкой. У нее были цветы — фиолетовые граммофончики, в народе их называют «Дружная семейка», они очень быстро размножаются, и вот Ната­ лья Николаевна, рассаживая их по баночкам и горшочкам, дарила своим знакомым, так же, как небольшие книжки по искусству. И вот придет Наталья Николаевна, недо­ лго посидит в кресле и, отказавшись от чая, быстро уходит. Наталья Николаевна не любила расска­ зывать о репрессиях, которым подвергались ее муж, художник Алексей Вощакин, ее сес­ тра Шура, она сама. Я никогда не расспрашивала ее об этом, боясь причинить боль. Наталья Николаевна была общительным человеком, при этом во многом оставалась закрытой и непонятой. Мы часто вместе рассматривали карти­ ны в экспозиции галереи, на выставках, ко­ торые Наталья Николаевна не пропускала. Когда она останавливалась возле какой-ни­ будь из картин и начинала говорить, тут же к ней стекались из залов зрители, окружали ее и внимательно слушали. Речь Натальи Нико­ лаевны была богатой и образной, а внешний вид столь благороден, что это невольно при­ тягивало к ней и сразу же вызывало распо­ ложение и доверие. Наталья Николаевна обладала особым художественным видением. Она замечала то, чего не видели другие. Подчеркивала досто­ инства и не боялась говорить о недостатках в картинах даже маститых, признанных худож­ ников. Делала она это всегда доброжелатель­ но и профессионально. Наталья Николаевна нежно называла меня Юленькой или Юлией Благословенов- ной, заменяя мое отчество Венедиктовна, переведенным с латинского (Венедикт — значит «благословенный»), Я написала о Наталье Николаевне, не рассказывая подробностей биографии, не касаясь ее творчества — это воспоминания о личных отношениях, которые, может быть, помогут дополнить представление о ней. В 1975 году я уехала из Новосибирска и так сложилось, что больше нам встретиться не довелось. Вернувшись в Сибирь я узнала о кончине Натальи Николаевны. Воспоминания о прекрасном художни­ ке и человеке Наталье Николаевне Нагорс­ кой останутся у меня на всю жизнь. Юлия БЛИНОВА искусствовед, с.н.с. Новосибирского художественного музея