Сибирские огни, 2004, № 10

НОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ «Новая иркутская стенка». Три рома­ на: Алексей Шманов «Десять чер­ ных», Михаил Брустверовский «Спор хозяйствующих субъектов о сожитель­ стве с презренной словесностью», Алек­ сандр Лаптев «Чертова дюжина». Со­ ставитель М. Башкиров, издательство «Деловые будни». 2004. Книга: ломкий супер, зелено-ядовитая корочка, пьяно перекошенный срез, шриф­ товая чехарда, лихой перепляс страничного поля. На супере (кирпичная стена, одинокое окошко) — три, едва прочитываемых имени, бьющий по глазам аншлаг: «новая иркутс­ кая стенка»; на его обороте — нечто вроде уведомления о посвящении: памяти Вам- пилова, Шастина, Самсонова, Иоффе, Дмитрия Сергеева, Михасенко, Зверева, Кунгурова, Шугаева; на авантитуле — школьное: «с надеждой»; на развороте: «Три романа», первый — детище члена «Россий­ ского союза писателей», второй — «рома- ниста-одиночки», третий — «члена союза писателей России». Об «иркутской стенке» я ведаю: Распу­ тин, Машкин, покойные Шугаев, Самсонов, Вампилов, Дмитрий Сергеев; что общего меж Самсоновым и Кунгуровым, не догадываюсь: первый, будучи чудным сказочником, пост­ радал, как редактор, из-за публикации клас­ сической «Сказки о тройке» братьев Стругац­ ких, второй, написавший недурного «Арта- мошку Лузина», догадался отправить мно­ гих из своих коллег в сталинские лагеря; о Российском союзе писателей я не слыхал (до­ велось ведать о союзе российских писателей), «романистов-коллективистов» не встречал, о союзе писателей России знаю не понас­ лышке; такого случая, чтобы сами литерато­ ры, без подсказки критика или читателя, при­ своили себе звание «новых Серапионов» или «новых обэриутов», не припомню ... Читаю: первые страницы Шманова хо­ роши по письму и интонации; влюбляюсь в их героев: в живо написанных мальчиков и девочек, в их болтовню, сердечные радости и печали, в знакомый, но смачно выписан­ ный деревенский пейзаж; увы, автор про них, неожиданно для меня, позабывает: яв­ ляются анекдотичные африканцы, разбит­ ные бамовцы, пародийные писатели Ефим Шакалов и Шакал Ефимов; угадываю: одно писано после общения с обэриутами, дру­ гое — после вчитывания в наших поставан­ гардистов, все, следующее за ними и между ними — явно из-за того, что захотелось про­ слыть: в одном случае — драматургом, в другом — поэтом, а заодно и попирателем мнимо нравственных запретов (сексуаль­ ные сцены писаны кистью школяра, возом­ нившего себя баталистом) и, наконец, рома­ нистом... Последнее — прослыть писателем-ро- манистом — мучит и идущего вслед за Шма- новым Брустверовского: в его сочинении все и вся шумит, пыжится, страдает и якобы дей­ ствует вкруг издательского дела, вкруг воз­ можной литературной премии. Писано лихо: сотни главок в одну-две строки, перебивае­ мые заковыристыми фишками, прикидыва­ ющимися то предупреждениями в пользу читателя, то лихими слоганами в пользу ав­ торского остроумия; главная задача самого автора — морочить мою голову усложнен­ ными стилистическими и смысловыми кон­ струкциями, пересыпанными бесконечны­ ми напоминаниями о том, что со мной го­ ворит не абы кто, а писатель, «романист-оди­ ночка»... Что касаемо третьего текста (а им, со­ чиненным Александром Лаптевым, и дост- роен-доложен книжный застенок, полагаю­ щий себя «новой иркутской стенкой»), то он, после стилевых перепадов Шманова и шарад Брустверовского, оказывается пре­ дельно внятным и откровенно исповедаль­ ным; здесь, к нашей радости, и правда, дей­ ствуют живые люди на живом фоне; здесь судьба, подкошенная бытом, и мечта (все та же: прослыть писателем), роднящая автора с двумя другими действующими лицами нового иркутского застенка, сходятся в од­ ной точке. Книга заканчивается скверно воспроиз­ веденной графикой Налетова, возвращаю­ щей нас то к неряшливости Шманова, то к заковыристости Брустверовского, то к пря­ молинейности Лаптева. У книги нет корректора (и потому мас­ са досадных опечаток и элементарных — не только стилистических, но и орфографичес­ ких — ошибок), нет и, само собой, быть не может редактора: читатель квалифицирован­ ный (а именно редактор таковым и является) для литературного застенка — враг априо­ ри: неряшливости не позволит, невнятицу похерит, смысловую пустоту приговорит к смертной казни. Между тем, все трое — и Шманов, и Брустверовский, и Лаптев — талантливы: у каждого без труда найдется нечто, что на это укажет: у первого звенит-перезванивается диалог, звучит- аукается четкая стихотворная строка, у второго — не менее десятка блес­ тяще придуманных и недурно исполненных стилистических приемов, у третьего — жи­ вая наблюдательность, с головой выдающе­ го человека наивного, цельного в своих уст­ ремлениях и оттого вызывающего то без­ злобный смешок, то элементарную челове­ ческую симпатию. Что же мы получили? 209 14 Заказ № 298