Сибирские огни, 2004, № 10

и А. Пуанкаре, делающие вывод о принци­ пиальной «неинтегрируемости подавляюще­ го большинства динамических систем». По нашему разумению, как автора статьи о си­ бирском литературоведении, это значит, что писателю легче написать о Сибири, чем ли­ тературоведу это «проинтегрировать», то есть осмыслить и объяснить. Кажется даже, что иногда это и не нужно: произведение как будто бы говорит само за себя. И все же де­ лать это необходимо, так как иногда от рас­ терянности, бессилия или пренебрежения к тому краю, где живешь, иной литературовед рад сбежать в «эдемы» венецианы или «под­ валы» разночинского самосознания. Но есть и еще один способ — уход в теорию, когда литературный мотив (едини­ ца структуры, композиции, повествования в произведении), буквально обожествленный усилиями эрудированных литературоведов, становится универсальным средством от всех проблем, связанных не только с адекватным толкованием текста, но и с простым, «обыч­ ным» его пониманием. В идеализировании мотива угадывается утопическое желание отыскать во что бы то ни стало какой-то наи- глубиннейший смысл произведения, но так, чтобы не коснуться его идейной проблема­ тики. Чтобы обойти это главное условие су­ ществования произведения как востребован­ ного читателем духовного «продукта» (за­ чем написан «текст», сейчас не принято спрашивать), теоретики расщепляют его текст на мельчайшие атомы смысла, изощ­ ряя свой инструментарий до крайности. Так, в работах новосибирских ученых — иссле­ дователей мотива и его функций, появляют­ ся заимствованные из фольклористики тер­ мины «алломотив» и «мотифема», из-за чего становится избыточным само понятие мо­ тива, что чревато абсурдом. Так, в художе­ ственное произведение как феномен исто­ рико-культурной, идейно-философской и социальной значимости «оголяется» до од­ ного лишь аспекта — коммуникативного, прагматического. Возможно, это и соответ­ ствует «изучению художественной литера­ туры нового времени». Но отдавать приори­ тет лишь «актуальному смыслу произведе­ ния как уникальному коммуникативному событию в эстетическом диалоге автора и писателя», как пишет И.В. Силантьев в своей книге «Теория мотива в отечественном ли­ тературоведении и фольклористике. Очерк историографии» (Новосибирск, 1999), остав­ ляя в тени смысл «неактуальный», вечный, значит превращать его в концептуальный объект, как на выставке авангардной живо­ писи. Его можно с важным видом рассмат­ ривать, писать о нем трактаты, а можно и глумиться и поносить. И в любом случае — упрощать. Но чтобы не говорить бегло и о русском космизме (мы одолели лишь введе­ ние к книге Э. Бальбурова), и о теории моти­ ва, ограничимся пока этими общими сооб­ ражениями. Между тем J1. Якимова, несмотря на смену в литературоведческой среде идеоло­ гий, приоритетов, «почв» (сибирской на московскую), осталась верна букве и духу советских 30-х годов. В эти роковые для гу­ манитарных наук 90-е она занималась изу­ чением творчества JI. Леонова, о чем мы писали в № 3 «Сибирских огней». И вот, на­ конец, в 2 0 0 2 году происходит событие очень важное для возрождения сибирского лите­ ратуроведения — выход в свет сборника ста­ тей «Сибирь. Литература. Критика. Журна­ листика». По своей структуре, содержанию, духу и, конечно, составу авторов он, как буд­ то бы продолжает традицию ежегодных на­ учных сборников 1980-х годов, редактирован­ ных Л. Якимовой. Не произошло смены от­ ветственного редактора и в этой книге, как не произошло и смены литературоведчес­ кой точки зрения, принципов, убеждений. Не случайно она перепечатывает здесь свою статью о Ю.С. Постнове из книги 1988 года «Литература и литераторы Сибири», слов­ но в напоминание того, какие проблемы вол­ новали, сплачивали, воодушевляли литера­ туроведов в 60—70-е гг. В статье, которая в той книге называлась «Просветитель», а в этой — «Памяти Юрия Сергеевича Постно- ва», кажется, острее сейчас воспринимают­ ся строки о работе ученых во главе с Ю. По­ стновым над «Очерками русской литерату­ ры Сибири». Разве не могла не вдохновить всех такая огромная тема, как сделать «весь или почти весь сибирский материал... дос­ тоянием всероссийского литературоведе­ ния»? И как ностальгически, и в то же время с верой в возвращение утраченного звучат и такие строки: «В Новосибирске собрались настоящие знатоки, филологи самого высо­ кого класса, безупречные профессионалы, не просто досконально знавшие «сибирику», но горячо любившие ее, чувствующие ее душой». Есть ли тут нота сожаления или даже укора нынешнему поколению ученых, лишь изредка касающихся «сибирики», трудно сказать. Однако же статьи сборника все-таки вселяют некоторую надежду. Правда, из работ, посвященных сибирс­ кой литературе и писателям XX века здесь всего лишь три. Если статья Н.Н. Соболевс­ кой «Закат Европы» О. Шпенглера в воспри­ ятии критики 1920-х годов», пожалуй, слиш­ ком академична для живого отклика на нее, а статья Т. Рыбальченко «Ситуации драки в рассказах В. Шукшина» слишком уж «жива» для отклика академичного, остановимся на статье Е.Н. Проскуриной «Конфликт двух миров в творческой судьбе В.Я. Зазубрина». 202