Сибирские огни, 2004, № 10

вилизации и исторического прогресса? Эта роль принадлежит местной литературе, ко­ торую до сих пор наша бедная Сибирь не имеет... Создание местной литературы бу­ дет зачатком осмысленной жизни и началом умственного развития масс». И в этой ново­ рожденной литературе не будет места ро­ мантизму («читателя не удовлетворяют бо­ лее грифы и драконы»), и она должна быть способна к «научному наблюдению и созна­ тельному отношению к жизни», как это было в «натуральной школе Гоголевского перио­ да отечественной литературы». И вот одно из самых первых и ярких от­ крытий начального сибирского литературо­ ведения: Гоголь у Н. Ядринцева предстает прежде всего как писатель областнический, возросший на почве «очерков украинской жизни» и русской провинции, «изучения и знания областной истории» вообще (статья «Гоголь и его областное значение», 1886 г.). Правда, дождаться в XIX веке «сибирских Гоголей» не удалось, ни среди поэтов А. Кузьмина и А. Таскина, Ф. Бальдауфа и М. Александрова, ни среди прозаиков — исто­ рический романист-романтик И. Калашни­ ков уже тогда показался Н. Ядринцеву «ус­ таревшим». А ссыльные, писавшие о Сиби­ ри, В. Короленко, Г. Мачтет, С. Елпатьевский, пристрастны, потому что не сибиряки. Но главное было сделано: «литература родилась» и именно «с пробуждением об­ щественного сознания, с участием передо­ вых людей русской провинции в социальной борьбе» (Ю. Постнов, «Литературное насле­ дие Сибири». Т. 5). Так, собственно, роди­ лось в Сибири и литературоведение: практи­ чески одновременно с самой литературой, критикой и публицистикой. Это дало повод некоторым современным литературоведам усомниться в «чистоте жанра» тех статей, которые писал «областник» Н. Ядринцев. Так, Н.Е. Меднис отмечает, что в литератур­ ной критике сибирских авторов второй по­ ловины XIX века нет сколько-нибудь углуб­ ленного или развернутого анализа одного произведения». Все потому, что они «руко­ водствуются определенной идеологической установкой». Н. Ядринцев же в своей увле­ ченности «реальной критикой» («очевидная близость школе Н. Добролюбова») и вовсе доходит до «установки на проповедь», ора­ торство, где не остается места «аналитичес­ кому инструментарию для эстетического исследования художественных текстов». Дей­ ствительно, не остается. И вряд ли могло ос­ таться, ибо процесс пробуждения сибирс­ кого самосознания в литературе просто не давал права писателю и критику ограничи­ вать себя разбором эстетических красот «ху­ дожественных текстов». Мышление сибирс­ кого исследователя литературы с самого на­ чала было широким и открытым, размером с Сибирь и ее просторы. Можно ли тогда сказать, что сибирское литературоведение, имея таких предшественников, как Н. Ядрин­ цев, было обречено на родство с литератур­ ной критикой и произошло от одного корня с публицистикой? 2. ПУТЕМ ОЛЕШКА Отрицать это трудно. Тем более что Сибири посчастливилось иметь еще одного знаменитого критика и литературоведа — Валериана Правдухина, которого не зря на­ зывали «неистовым Валерианом», «сибир­ ским Белинским». Первая же его статья в «Сибирских огнях» называлась «Искусство в стихии революции» и несла такой заряд «неистовости», что «и сегодня не оставит читателя равнодушным к наступательной силе своего содержания, огромному поле­ мическому потенциалу, заложенному в ней». Очевидно, благодаря актуальному и по сегодня взгляду критика на искусство, кото­ рое «не вносится в действительность, не кон­ струируется вне ее, а строится в ней самой, исходя из того материала, который она ему предоставляет». Это цитаты из статьи «Человек широко­ го размаха и редкостной души...» о В. Прав- духине, опубликованной еще в 1980-е годы Людмилой Павловной Якимовой, одной из ведущих сотрудников Института филологии СО РАН. Ее работы, статьи в научных сбор­ никах и журналах, в том числе «Сибирских огнях», книги и монографии, обращают на себя внимание своей истинной «сибирскос- тью», которой присущи черты «реальной критики» Н. Ядринцева и «широта исследо­ вательских интересов, богатство литературо­ ведческой эрудиции», а также актуальность и полемичность, отмеченные ею у В. Прав­ духина. Но он для Л. Якимовой и совсем не «бронзовый кумир», лишенный недостатков. В той же статье она, отмечая «ошибки и заб­ луждения В. Правдухина», говорит о «пря­ молинейности в представлениях» об «общих закономерностях развития искусства», «его эволюции и прогрессе, сравнительной цен­ ности художественных произведений, со­ зданных в разные эпохи» (вопрос, «кто выше: Ибсен или Гомер?», по замечанию исследовательницы). Не может согласиться Л. Якимова и с мнением, что «форма басен по своей сущности несколько мещанствен- на, как и ее национальный творец Крылов». И вместе с тем истинно научный, диалекти­ ческий подход В. Правдухина к ключевой проблеме своеобразия сибирской литерату­ ры близок автору статьи. «Разбирая книгу Н. Чужака («Сибирский мотив в поэзии от 194