Сибирские огни, 2004, № 10

он совершенно не желает замечать, что при­ рода сама по себе отнюдь не добра и не спра­ ведлива ко всему живому, что в ней посто­ янно идет борьба за выживание, гибель сла­ бых и пожирание слабых сильными. А миф о городе как очаге разврата и растления че­ ловека и о горожанине, злостном враге при­ роды, портящем и уничтожающем ее! А вот социологические исследования показывают, например, что уже горожане второго поколения как правило индифферен­ тны к сельской природе — она им не нужна и не интересна — и довольствуются потреб­ ностями, которые дает им и которыми удов­ летворяет их только город. Истинные же «лю­ бители природы»: рыбаки, охотники, соби­ ратели даров леса, активные дачники, — это, в основном, горожане в первом поколении, т. е. выходцы из деревни; не всосав с моло­ ком матери городской культуры с ее умени­ ем вписываться в тесное сообщество, под­ чиняться общественным законам и обще­ ственной иерархии, они остаются маргина­ лами и анархистами; в душе их тянет обрат­ но, в деревню, на природу, но отношение к ним, к деревне и природе, уже — чисто по­ требительское и безжалостное, а зачастую и мстительное: не мое теперь, чужое!.. Так что у этих мифов, которые терпели­ во создает В. Астафьев, шаткая идеологичес­ кая основа. Но давно известно, что религи­ озное сознание очень продуктивно для твор­ ческой личности — куда продуктивнее бес­ плодных пустынь материализма и сциентиз­ ма. Во всяком случае, религиозное, мифот­ ворческое сознание В. Астафьева хорошо помогало ему в его поэтических творениях. Просто восхищает, с каким мастерством он может описывать, например, не природу с точки зрения человека — а человека с точки зрения самой природы, человека, увиденно­ го глазами собаки, лошади, лесной птахи или зверушки: каким же он кажется им неприят­ ным, противным, мерзким существом!.. * * * Можно бесконечно долго спорить с Астафьевым, не соглашаться с ним, удив­ ляться его заблуждениям и его простоду­ шию, искать и находить его слабости и ошиб­ ки... Но вот я беру в руки его книгу, начинаю читать, и стихия его прозы захватывает меня своим мощным потоком и несет, и тащит за собой, и я уже горячо сочувствую его лири­ ческому герою, вместе с ним люблю все, что любит он, и вместе с ним негодую над мер­ зостями, какие только может вытворять че­ ловек, и восхищаюсь этим чудом, его про­ зой, и лишь берет удивление: откуда берется это чудо, как так получается, что из простых, заурядных слов на моих глазах ткется удиви­ тельная колдовская сеть? Он набрасывает ее на меня, тончайшую, невидимую глазу, и ловит в нее, берет в плен и заставляет восхи­ щаться и негодовать, когда он захочет, и пла­ кать очистительными слезами оттого, что так хорошо на душе, что « с души как бремя ска­ тится». Причина слез — волшебная, очисти­ тельная сила искусства. Январь 2004 г.