Сибирские огни, 2004, № 10

Когда я собирался к нему, то знал уже, что Марьи Семеновны, его жены, нет в горо­ де. Звоню ему по телефону, прошу денег — как обычно, триста рублей — и он отвечает, причем, чувствую, не совсем трезвым голо­ сом: «Приходи, я приготовлю!» Иду. Подхожу к панельному пятиэтаж­ ному дому, в котором он жил, — дом этот, кстати говоря, стоит на высоком берегу Ени­ сея и частенько обдувается довольно крепки­ ми ветрами, тянущими вдоль узкого здесь каньона; в тот день тоже сильно дуло, — и вижу такую картину: Петрович стоит на сво­ ем балконе на четвертом этаже и кричит сво­ ему шоферу, стоящему внизу, возле маши­ ны: «Давай езжай срочно и вези ящик конья­ ку! Лови деньги!» Шофер кричит ему в ответ: «Не надо кидать — я сейчас поднимусь!»-— «Да некогда ждать, давай скорее! Лови!» — Петрович размахивается и швыряет вниз пач­ ку розовых, тех, советских еще, десяток в бан­ ковской упаковке. Но упаковка, видно, была надорвана: порывом ветра эту упаковку ра­ зорвало, десятки рассыпались, вспорхнули, как стая розовых голубей, и, кувыркаясь, по­ летели далеко-далеко за дом. Шофер кинулся было вдогонку за ними, а Петрович уже кри­ чит ему: «Брось ты их, некогда, я сейчас еще одну кину!»— и, действительно, зашел в квар­ тиру, быстро вернулся с новой упаковкой, уже целой, ловко швырнул ее, и та благополучно шлепнулась на асфальт возле ног шофера. Вхожу в его квартиру и слышу пьяный гомон на кухне; в квартире — такой табач­ ный дым, что хоть топор вешай; я еще поду­ мал: «Ох, нет Марьи Семеновны — уж она бы с таким треском выперла этих пьяных го­ стей!..» — помню, как-то она признавалась мне: «Знаю, все его дружки меня тигрой счи­ тают — а мне и горя мало, мне главное — его здоровье сохранить!..» Виктор Петрович встречает меня в при­ хожей, покачиваясь и слегка держась за стен­ ку... Кстати, об отношении его к алкоголю: выпить в хорошей компании он любил; мог, что называется, без передыха хватить стакан водки, и добавить потом, и балагурить при этом от души — но мог в разгар хмельного веселья остановиться и твердо заявить: «Все, ребята, хватит! Я поехал домой!..» И вот, значит, встречает меня Петрович в прихожей и вяло машет рукой: «Академи­ ки в гости напросились — не обращай вни­ мания. Пойдем в кабинет, я тебе там приго­ товил деньги». Захожу следом за ним в кабинет; он хло­ пает по столешнице ладонью: «Вот они, бери триста». На столе лежит тонкая пачечка чет­ вертных. Беру их и пересчитываю: шесть штук. Говорю: «Здесь не триста, а сто пятьде­ сят». — «Как? — возмущается Петрович. — Здесь триста, я сам считал!» Я подаю ему пачку: «Посчитайте еще раз». Он берет ее и, слюня пальцы, медленно пересчитывает; тоже насчитывает шесть ассигнаций и начи­ нает возмущаться: «Ну вот, правильно! Я же говорил: здесь триста!» — «Да как же трис­ та? — говорю, понимая, что его нетрезвый ум соображает медленно. — Давайте так: две штуки — это пятьдесят? Пятьдесят. Четыре штуки — это сто, шесть штук — сто пятьде­ сят». Он уже начинает выходить из себя: «Чего ты меня путаешь? Не путай меня, я же сам считал — здесь триста!» И доказать ему я так ничего и не смог — он уперся и не желал слушать никаких доводов. Пришлось звать на помощь одного из «академиков» («академиками» Петрович звал всех ученых подряд, трудно различая их ученые звания и должности), и только вдвоем с ним мы еле- еле убедили Петровича, что здесь — всего сто пятьдесят. Пришлось ему лезть в стол и доставать остальные... Нет, скупым он не был; я это все — лишь к тому, насколько он бывал упрямым в своей неправоте и как труд­ но было его в чем-либо переубедить. * * * Отношения Виктора Петровича с Крас­ ноярской писательской организацией сложи­ лись вполне доброжелательные, за исключе­ нием того разве, что двоим, кажется, мест­ ным писателям он упорно не подавал руки и, как говорится, «не видел их в упор» по своим собственным принципиальным сооб­ ражениям. Со всеми остальными был при­ ветлив, охотно общался (если разговор не ка­ сался каких-то серьезных тем), легко откли­ кался на шутку и шутил сам (когда был в на­ строении). Писательские собрания, если не болел или не был в отъезде, посещал акку­ ратно, никогда не отговариваясь занятостью, в работе организации принимал по возмож­ ности деятельное участие, посильно помо­ гая председателю ее решать «стратегичес­ кие» вопросы — главным образом в связях с краевыми и городскими властями. С началом Перестройки, когда в Москве начались политические брожения и склоки и Союз писателей там начал делиться на два (а потом и еще на несколько) и когда наши мес­ тные писатели, побывав в первопрестольной да наслушавшись там крамольных речей, на­ чинали призывать и у нас «делиться» — Вик­ тор Петрович своим авторитетом старался пресечь эти «крамолы» и упорно, терпеливо нас уговаривал (за точность прямой речи не ручаюсь, передаю смысл сказанного): — Ребята, не слушайте никого— не над делиться! В тех краях и областях, где подели­ лись — начались склоки, взаимные упреки, поливание друг друга грязью через газеты, и весь писательский пар теперь уходит в свис­ 182