Сибирские огни, 2004, № 10

КРИТИКА. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ. БИБЛИОГРАФИЯ Александр АСТРАХАНЦЕВ О В.П. АСТАФЬЕВЕ, человеке и писателе Прошло два с лишним года после его смерти. Мне, его младшему коллеге и совре­ меннику, будучи знакомым с ним ровно двад­ цать лет, давно полагалось бы исполнить свой долг перед его памятью, написать свои вос­ поминания о нем. Но, честно признаюсь, до сих пор никак не мог заставить себя сесть за них: упорно этому сопротивлялась моя душа. Тому, мне кажется — две причины: во-пер- вых, образ его рассыпался в моем сознании на фрагменты, никак не соединяясь в целое, а, во-вторых, я понимал, что в хоре воспоми­ наний о нем, восторженных и благоговей­ ных, которым будет несть числа, мои воспо­ минания явно зазвучат диссонансом. Да и существует, вроде бы, правило: о мертвых — или хорошо, или ничего. Но правило это, мне кажется, имеет силу только на похоронах и в дни траура; теперь же, по прошествии времени, когда печаль по поводу потери писателя такого масшта­ ба приутихла, сознание смирилось с неиз­ бежностью потери, а сама личность его, вместе с его творениями, начинает принад­ лежать уже не нам, его современникам, а истории — стало быть, приходит пора взгля­ нуть на него и рассказать о нем беспристра­ стно — именно о таком, каким мы его виде­ ли, воспринимали и запомнили — без рету­ ши и глянца. И первое, к чему я прихожу, думая о нем: он был в моем восприятии личностью необычайно противоречивой — в нем как бы жили, не переплетаясь, даже не сопри­ касаясь, несколько личин. Первые читатели этих моих воспомина­ ний о В. П. Астафьеве выразили мне свое недоумение по поводу этих самых «личин», слова, несущего, будто бы, резко отрицатель­ ный смысл: может быть, лучше все-таки «лики» или «ипостаси»? Да, я согласен, мож­ но назвать то, что я хочу обозначить словом «личины», и «ликами», и «ипостасями»; и все-таки это в какой-то степени и «личины», в исконном значении этого старинного рус­ ского слова, обозначающего театральные, или даже карнавальные, маски. Дело в том, что Виктор Петрович, как, наверное, всякая крупная личность, был личностью сложной и многогранной, причем наиболее глубин­ ные стороны ее он, особенно на людях, явно любил прятать, маскировать за «личинами», и они, похоже, накрепко прирастали к его истинному лику, становились привычными и для окружающих, и для него самого — за ними ему, крепко битому и крученному жизнью, было, видимо, уютней себя чув­ ствовать. И первая из этих личин — личина чело­ века официального, публичного, носящего, словно парадный мундир, статус известно­ го российского писателя, лауреата государ­ ственных премий, защитника и проповедни­ ка высоких нравственных и эстетических ус­ тоев. Под этой личиной Виктор Петрович Астафьев — полный душевного обаяния умница, златоуст, человек, европейски об­ разованный, с глубоким чувством ответ­ ственности за свою миссию русского писа­ теля, к слову которого прислушивается на­ ция, от последнего пьюхи до президента, и эту свою миссию несущий с внушительны­ ми достоинством и самолюбивым чувством своей штучности, элитарности. Я много раз слышал его устные выс­ тупления и постоянно восхищался ими; вы­ ступал он часто и охотно, и где бы он ни вы­ ступал: на писательском ли съезде в Москве, на каком-нибудь представительном краевом форуме, в краевой ли библиотеке перед мно­ гочисленными читателями и почитателями, на семинаре молодых литераторов или в по­ чти товарищеской обстановке на нашем пи­ сательском собрании, — всегда, без всякого исключения, выступления его были блестя­ щи: прекрасно владея русским литератур­ ным языком и ораторскими приемами, бу­ дучи хорошо начитанным и многое знаю­ щим, говорил он неизменно умно и по делу, без всякого пустословия; речь его была уме- 12 Заказ № 298 177