Сибирские огни, 2004, № 10

СЕРГЕЙ ТРАХИМЁНОК ВРЕМЯ НИКОЛАЯ САМОХИНА Причем и первое, и второе основаны на ориентирах социальной справедливос­ ти, точнее ощущения несправедливости. Как весьма удачно отметил С. Банин в статье о Н. Самохине, «...точно знали бывшие деревенские и городские российские пацаны, тяжело и непросто выросшие после войны, что есть несправедливость. Они знали железно: бессовестные не долж­ ны быть «главными», не должны править. А если это есть, значит, что-то не то творит­ ся в государстве, стране». Самохин принадлежал к своему поколению. И несправедливость определял бе­ зошибочно. Вглядываясь в лица сограждан, он, благодаря природному дару, очень рано заметил человеческие пороки. И смеялся поначалу над ними легко, безоблачно, с возрастом — тяжелее, и то был грустный, исчезающий смех. «Неискоренимы пороки и чего-то не хватает на нашей земле для стояния, множится зло на ней и не за что держаться». Самохин не был писателем во втором поколении, и он знал, что такое неспра­ ведливость, исходя из представлений о ней народа, потому что сам был частицей народа, о котором очень точно и образно сказал в стихотворении «Дети Арбата» (за отсутствием возможности воспроизвести все стихотворение, публикуются только фрагменты): Детей Арбата растащили По семьям, кельям и сердцам, Детей отвыли и отмыли. Утерли слезы огольцам.... А между тем на божьем свете, — Теперь уж ходоки в собес, — Сиротствуют другие дети — Арбатских сверстники повес. Кому ж они не угодили, Что из халуп, как из дворцов, Сибирской ночью уводили «Врагов народа» — их отцов... О них романов не нагонят, Написанное не прочтут. Ну, а прочтут — не растрезвонят, Судьба судьбой... чего уж тут? Герои их живут. Удаче Чужой не смотрят жадно в рот... Они из тех, о ком не плачут. Они— не дети, а народ. А ведь строки эти написаны в восемьдесят восьмом, когда отмеченная выше эйфория перестройки не давала многим реально оценить дезориентирующие соци­ ум информационные вбросы. И все говорили о страшном тридцать седьмом, забы­ вая о том, что были и тридцать третий, и двадцать девятый. А до этого был страшный семнадцатый, в котором родители арбатских детей вдруг заняли жилплощадь тех, кто жил на Арбате ранее. Самохина не только беспокоило непонятное, происходящее «в Советском коро­ левстве», так же тревожила его и ситуация в писательском мире. Писательский цех в большинстве своем уже почувствовал скорый конец социа­ лизма и бросился пинать его или хихикать над умирающим, где в текстах, где в салон­ ных разговорах. Вот как писал об этом Николай Самохин в одном из своих последних рассказов «У каждого облака есть золотой край», опубликованных уже после смерти его автора: «...нет покоя, нет мира, нет благости в моей душе. Думаю о тебе, о доме, о нашей неухоженной, растаскиваемой Сибири. Все туда устремляюсь мыслями. И еще никак не отвязываются грозно-тревожные слова, произнесенные нашим земля­ ком с трибуны писательского съезда: если мы не спасем Байкал, позволим повер­ нуть на юг сибирские реки, не убережем земли русского Севера — можно заказы­ вать поминки по России».