Сибирские огни, 2004, № 10

Сергей ТРАХИМЁНОК ВРЕМЯ НИКОЛАЯ САМОХИНА В этом году Николаю Самохину исполнилось бы семьдесят. С того момента, как он ушел из жизни, прошло более пятнадцати лет. А если представить себе, что того трагического января не было, и он дожил бы до наших дней? Но как я не стараюсь, не могу представить его после девяносто первого года. Восемьдесят восьмой. Эйфория перестройки. До осознания того, что социа­ лизм с человеческим лицом — это ширма, при помощи которой новая элита, жажду­ щая смены власти и собственности, вводила в заблуждение общество, ожидающее «нового пути в светлое будущее из страшного коммунистического прошлого», еще далеко. Сегодня уже трудно вспомнить детали бесед и разговоров о будущем России, которые велись между писателями в то время. Но общая направленность помнится хорошо. Говорили о том, что вот-вот наконец-то свершится то, о чем думали, мечта­ ли и к чему подталкивали, в том числе и своими произведениями российские писате­ ли. И в особенности сатирики, бичевавшие пороки социализма и мечтавшие увидеть его с человеческим лицом, напрочь забывая при этом диалектический принцип — достоинства социализма есть продолжение его недостатков. Писатели сознательно или неосознанно делятся на две группы. Представители первой считают литературу врачом, вторые — учителем. Самохин-сатирик, безус­ ловно, принадлежал к первым. Однако к концу восьмидесятых он все больше скло­ нялся к тому, что литература — это боль, поскольку не сознательное лечение или учение компенсирует крайности и перекосы человеческого существования, а именно боль, которая при определенных обстоятельствах может быть и учителем и врачом. Впрочем, может быть, а может и не быть. Поскольку время народа, частью которого и был тот или иной писатель, пришло: он выполнил свою миссию на земле и должен исчезнуть. Самохин много писал, много печатался, и о нем много писали и в том числе после его смерти. Лет десять тому назад были опубликованы несколько последних произве­ дений Николая Самохина и, в частности, маленький рассказ «Как взглянуть...». Сюжет его прост. Зашел человек в магазин позвонить по телефону-автомату, а к нему подошел другой и стал клянчить, но не двушку, чтобы использовать в автомате, а целый рубль. Причем клянчил он со знанием дела, с использованием психологи­ ческих приемов, а главное, призывая к совести того, кого по сути дела пытался обо­ брать. Герой еле отделался от прилипчивого вымогателя, и стал в типичной для Само­ хина манере рассуждать о том, что «если взглянуть на этот случай с другой стороны, то он свидетельствует об интересных и глубоких изменениях в нашей действительно­ сти. Что ни говори, а жить мы за последнее время стали значительно богаче. Ну разве можно себе представить, чтобы подобные типы раньше, скажем, несколько лет на­ зад, замахивались на рубль. Да ничего подобного! Раньше они клянчили гривен­ ник». Но, разумеется, не о гривенниках и рублях идет здесь речь. Речь идет о размерах хамства, которое выросло за последние годы в пропорции от гривенника к рублю. А еще о том, что писателю непонятно, почему это произошло. Из тех, кто жил во второй половине двадцатого века, в такую ситуацию, навер­ ное, каждый попадал не одиножды. Но увидеть в ней такой вывод смог только Само­ хин. И в этом удивительная особенность Самохина-писателя — использование ре­ альной ситуации в качестве основания сюжетной пирамиды и неожиданная авторс­ кая концовка-заключение, как ее вершина.