Сибирские огни, 2004, № 10

дителей в «Бамтоннельстрое», призывая к сдержанности и бдительности. От греха подальше решили запереть тяжелую технику (вдруг кто решится перекрыть дорогу), легкая — машины и автобусы — была строго расписана, куда что, всем, кто пожела­ ет прийти на митинг к тоннелю, выдавали по подразделениям именные пропуска. Пропуск (я тоже получил такой), как в нем значилось, давал «право прохода через основной Северомуйский тоннель» и был «действителен при предъявлении доку­ мента, удостоверяющего личность». Сразу скажу, что, как водится, строгости эти не соблюдались, не видел, чтобы кто-то проверял пропуска и затем требовал возвратить их, хотя на нем опять же значилось: «Подлежит возврату». Но обо всем по порядку. * * * В Таксимо, когда мы отъезжали (он был конечной точкой нашего путешествия) было 48, стоял непроглядный морозный туман. В Северомуйске, в 100 километрах от Таксимо, было тоже прилично — 40, но тумана не было. Наутро, в день пуска тонне­ ля, в день праздника природа совсем смилостивилась — всего минус двадцать, теп­ лынь по местным меркам, сияло солнце, блистали в его лучах заснеженные, с остры­ ми гребнями гольцы, уходящие под самые облака. Хоть явно потеплело, на всякий случай все были экипированы сурово, по-северному — из-под строгих черных брюк президента Бурятии выглядывали оленьи унты... Митинг был у восточного портала (входа в тоннель), у самых рельсов, на кото­ рых стоял грузовой состав — первый, который пройдет по тоннелю. Реяли флаги, красовался лозунг «БАМ — будущее России!», гремел оркестр. Говорили по ран­ гам. Сначала полпред Драчевский зачитал послание президента («Транссиб теперь стоит на двух ногах», — было сказано в нем). Потом выступил вице-премьер Яковлев («Есть будущее у России — свидетельство тому тоннель»). Далее выступали мини­ стры и прочие чины — без бумажки, замечу, и оттого, видимо, коротко, народ, слушая, замерзнуть не успел (а сошлось народу много) и реагировал живо и непос­ редственно. Самую прочувственную речь произнес седой президент РСЖД Генна­ дий Фадеев. Он вновь заверил, что ни один человек, ни одна семья в Северомуйске не будут оставлены без внимания, и закончил весьма нетрадиционно, совсем для чиновника неожиданно: «Пусть бережет вас Бог!». Затем он вручил награды и дип­ ломы о присвоении почетных званий. В общем, все было торжественно и одновременно довольно раскованно, по- человечески. Грусти я не заметил, настроение на митинге, как и полагается, было приподнятое, инцидентов никаких не случилось, чего более всего и опасались. На­ род наш терпелив, что в очередной раз и было доказано. Проблемы, однако, это не отменяло. Затем подкатила электричка, где разносили водку и бутерброды, мы поздравили друг друга и проехали по тоннелю, признаться, особо ничего не заметив и не почув­ ствовав, что его пробивали больше четверти века. У западного портала, как вышли, увидели тройку эвенкийских оленьих упряжек, разукрашенных разноцветными лента­ ми. Их и смуглолицых каюров сразу же окружила пишущая и снимающая братия — местное начальство знало, чем ее привлечь: национальным колоритом... Так — и торжественно, и буднично — начал работать, повторюсь, самый протя­ женный в стране и шестой в мире тоннель. Обошелся он почти в 16 миллиардов. Но зато теперь прямой путь по БАМу действительно открыт. Вот и все о нашем путешествии. Вечером мы выпили, и наш спецвагон отпра­ вился в обратный путь. Через двое суток мы были в Иркутске, откуда и начинался наш двухтысячекилометровый путь. * * * На финише полагается сказать несколько заключительных слов. Скажу. Новых песнопений во славу БАМа, думаю, уже не будет. Как не будет и похоронных мар­ шей за упокой. Все входит в нормальную железную колею. Как поют китайцы, «алеет восток». Дай-то Бог. Декабрь 2003 — июнь 2004 года