Сибирские огни, 2004, № 10

Коротнев, в общем, был ясен. Ясен был и Миша Халиулин, уже не начальник, а рядовой, тоже давний мой знакомец, с судьбой, к сожалению, менее удачной, чем у начальника. Уже не мальчишка, тридцати шести лет, семейный (двое детей), инже­ нер-механик престижного авиазавода, он, как юный романтик, «по зову сердца», ринулся на знаменитую стройку. Был бригадиром первой (и, замечу, передовой) бригады лесорубов («здесь топко, трелевщики проваливались»), затем механиком в СМУ «Донской», строившей постоянный поселок. Склонный к писанию, был заме­ чен, стал журналистом, зам. редактора районной газеты. И снова механиком...В общем, отпахал от первого колышка до золотого звена, согрел, можно сказать, здеш­ нюю землю, но она не согрела его. Правдолюбец, он не нашел здесь справедливости. Сорок лет вел дневники, но не может их издать — на то нужны деньги. Хочет вернуть­ ся в Иркутск, где родился и вырос («моя родина там»...), но не может, не на что, да и нет в Иркутске своей крыши, родной авиазавод, откуда он ушел на БАМ, не отклика­ ется, хоть писал не раз. А очередь на переселение (есть такая пресловутая програм­ ма переселения с севера) у него аж 87-я...Пенсии не хватает (за одну квартиру надо платить 1250 в месяц, а пенсия — 2300), подрабатывает на старости лет то сторожем, то сантехником. Сделался и целителем («три диплома у меня»), вылечил, говорит, 25 человек...Верующий, он соблюдает татарские праздники и обычаи, и одновременно редактирует местную коммунистическую газету ( в партии был 31 год, до того, как «замкнули райком»), надо понимать, вполне атеистическую... Вот как аукнулось время в душе чистой, бесхитростной и самоотверженной. «Что поделаешь — судьба такая, — говорит он. — Как в ловушке здесь прозябаю»... Он не жалуется, не просит сочувствия, но помощь бы принял. А чем мы можем помочь?.. Тамара берет отры­ вок из дневника — постарается напечатать в «Гудке»... Такая вот трогательная и щемящая история. Кто теперь думает о таких судьбах? Невеселыми выходим мы из каменной квартиры 6 6 -летнего Миши, не зная не ведая, что вот-вот столкнемся с бедой еще более страшной и непонятной, тем более, что направлялись вовсе не в опасное место, а в очень мирное и благоуханное — пекарню кондитерско-хлебного объединения «Колос». Направлялись мы туда не случайно. Заведующей пекарней работала Яна Фили­ моновна Рысюк, которая еще тридцать лет назад пекла в палаточном Магистральном удивительно вкусный хлеб, о том и сейчас помнили. Яна Филимоновна была в слезах, в пекарне стоял траур, хотя действительно пахло сдобным тестом и ванилью. Оказывается, минувшей ночью повесилась моло­ дая пекарша Аня. Отчего, почему — было непонятно. Двадцать два года всего, хоро­ ший муж, маленькая дочка, на работе все в порядке, никаких вроде неурядиц нет — и вдруг на тебе, как обухом по голове... Бухгалтер Татьяна Викторовна принесла коньяку, выпили, помянули. Заговори­ ли о прошлом и настоящем, но все возвращались к погибшей Ане. Такая молодая, добрая, веселая...В прежние времена на стройке, я знал, всякое бывало. То вдруг приставляли бердан к груди, то лезли в петлю — или от жгучего пьяного огорчения, или от служебных, бытовых, семейно-любовных неурядиц и — опять же нередко последовавшей за этим глубокой пьянки... Но здесь вроде ничего подобного не на­ блюдалось, и оттого в пекарне висело недоумение и тревога. Вроде были в чем-то виноваты, а в чем — не знали, всё, кажется, было ладно. Хотя — сходились на том как знать, чужая душа потемки... «Ну хоть бы словом обмолвилась», утирала слезы добрейшая Яна Филимоновна. А в прошлом... В бамовском прошлом виделся Яне Филимоновне, как она выра­ зилась, «особый замес». «Тогда и работалось, и отдыхалось, дружные были и сей­ час друг другу помогаем... Я, хоть и пекарь, была почетным пассажиром всех первых поездов. И память обо мне осталась — в одной книге писали, фильм и теперь крутят. Все говорят — ой, какая ты худенькая была! — Яна Филимоновна смущенно улыба­ ется и смотрит на нас — поверим ли? Потом вздыхает: Охота, чтобы те, кто здесь тридцать лет пробыл, и пенсию хорошую имели, и жилье. Уезжать-то не на что...» Думаю, что Яна Филимоновна не уехала бы, даже если бы было на что. Тем более, как она говорит, «больше детей стало, поселок подымается»... Вспоминаю, что слышал это же в Усть-Куте от Сенина насчет детей. Но Сенин мэр, чиновник, а тут рядовая, можно сказать, гражданка, хотя и «почетный пассажир всех первых поездов», это другой все-таки коленкор. Сигнал явный и добрый, как теперь говорят __«однозначный», посильнее количества грузов и пар поездов. Услышим ли мы еще такой сигнал дальше? Сразу скажу — услышали. Но — нескоро. Километров через пятьсот... А пока наступал вечер, густели сумерки, голубел снег, и мы не спеша, хотя подгонял моро­ зец, топали п о последнему адресу — к Ивану Киселеву, человеку тоже известному, j 6 7 БОРИС РОТЕНФЕЛЬД «АЛЕЕТ ВОСТОК», или МЕЖДУ ДВУМЯ РАССВЕТАМИ