Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС РОТЕНФЕЛЬД № «АЛЕЕТ ВОСТОК», или МЕЖДУ ДВУМЯ РАССВЕТАМИ невелик и немал — четыре пролета, 416 метров. Срок строительства по тогдашним нормам — 33 месяца. Сделали в два раза быстрее. Быстрее отсыпали и насыпь — полтора миллиона кубов. И, тем не менее, почти два года... Я не для сравнения. Я о том, что все неудачи и рекорды относительны. * * * ...Пролетев померкнувшие Звездный и Нию, через час «приземлились» в Ма­ гистральном. Здесь у нас была вторая остановка — опять на день. Было первое декабря — мороз под тридцать. Но за нами на станцию прислали УАЗик, и, поднявшись от вокзала в гору, он минут через пять подкатил к до боли знакомой конторе строительно-монтажного поезда номер 391.Я вышел, огляделся. Все было по-прежнему: площадка, для машин, палисадничек, приземистое здание конторы. И кабинет начальника был прежним, серовато-скучным, казенным, не бли­ стал лакировкой-полировкой, как нынче принято, и начальник был тот же, что и тридцать лет назад — Анатолий Алексеевич Коротнев, старый знакомый. С Анатолием Алексеевичем я впервые встретился в декабре 74-го. Магистраль­ ный только начинался, бригады были разбросаны по зимнику — рубили просеку, и нам с берлинским журналистом Ханнесом Вагнером нужна была машина. Коротнев в машине отказал («нет у меня машины», — бросил коротко), но просил «передать привет молодежи Германской Демократической Республики». При этом по лицу его блуждала какая-то странная полуулыбка-полугримаса, и непонятно было, смеется ли он над нами или говорит серьезно. Потом, бывая не раз в Магистральном, я понял, что эта вечная его улыбка-гримаса — такое уж выражение лица, ставшее не второй, а скорее первой натурой, что, конечно, не вызывало приязни ни у подчиненных, ни у журналистов особенно. Тем более, и у первых, и у вторых было за что зацепиться. Коротнев бывал резок и самоуправен, попадался на браконьерстве и, сверх того, со­ орудил себе коттедж с отдельным входом для тещи, что при тогдашнем дефиците жилья на трассе вообще выглядело нахальством. Однако он вчистую игнорировал общественное мнение. Каким он был строителем, не берусь судить, но, видно, непло­ хим, если при всех перипетиях продержался в столь серьезном кресле столько лет. Как я уже говорил, в те времена я не раз бывал в Магистральном, и, хотя без особого удовольствия виделся с Анатолием Алексеевичем, между нами установи­ лись спокойные, относительно нелукавые отношения. Однажды, приехав в Магист­ ральный, я узнал, что случилась беда: сгорел балок-времянка, а в нем — двое ребя­ тишек (родители были на работе и оставили их одних: обычная бамовская практика, когда, желая побольше заработать, на стройку шли и отец, и мать, хотя женской работы почти не было). «А что, Анатолий Алексеевич, — осторожно спросил я тогда, — связано ли это с тем, что вы никак не достроите детский сад?»... Он помол­ чал, а потом, глядя мимо меня, с привычной своей кривой полуулыбкой-полугрима- сой ответил: «Ну, что выдумывать — конечно, связано»... Меня Анатолий Алексеевич не узнал, что было немудрено — последний раз мы виделись лет двадцать назад. Сам он мало изменился, лишь поседел и вроде бы при­ вычная кривая улыбка стала помягче; впрочем, может, мне это показалось. На вопрос о положении дел ответил, что дела ничего, нормальные. Это было неожиданно для меня, я, признаться, думал, что СМП, как и многие другие старые конторы нынче, на боку, слава Богу, что было не так. Работали и на самой трассе, вплоть до Хани (это уже в центре магистрали), и даже под Иркутском. Работы обеспечены деньгами — заказов «на год вперед». Людей в СМП осталось 180 (в пик стройки доходило до пятисот), но, видно, больше и не надо, оптимальный вариант. Сейчас все вместе уходят в отпуск, делают паузу — в сильне морозы строить особенно не рекомендуется... Мы вспомнили о прошлом, заговорили о настоящем. Анатолий Алексеевич признался, что хотел задержаться на БАМе лет на пять, на «пятерку», как он выразил­ ся, но вот остался на тридцать. Я не стал спрашивать, почему, это было и так ясно. Здесь, в Магистральном, он, если не первый, то в числе первых, значительный чело­ век, все вокруг свое и свои, здесь он хозяин. А пускаться в нынешние неверные волны рынка, в хитрые рискованные предприятия где-то на стороне — хорошо ли на старости лет, стоит ли? В Иркутске он купил детям, уже, конечно, взрослым, кварти­ ры, там и внуки; пока он сидит в Магистральном, а сидит он прочно, у них надежный тыл, что еще надо? По лицу его по-прежнему блуждала привычная полуулыбка-полугримаса, впро­ чем, она действительно стала помягче, он охотно разговаривал, охотно давал свою машину, чтобы мы могли попасть в разные концы разросшегося Магистрального...