Сибирские огни, 2004, № 10

ча, хоть и есть за что — я знаю его давно и видел в разных ситуациях. Но думаю, может, и я, будучи на его месте, так же бы нахваливал прошлое, не во всем правиль­ ное, но все-таки свое... «Одна осталась партия, — невесело улыбается Иван Алексеевич, — партия рыба­ ков и охотников»... Я знал, что он был страстным охотником (будучи секретарем гор­ кома, летал в свои угодья на вертолете), а теперь, оказывается, его избрали заместителем председателя этого рыбацко-охотничьего общества. «Чтобы поддержал», — поясняет Иван Алексеевич. Он по-прежнему авторитетный и уважаемый в городе человек. •■■Под утро, мы спали, наш спецвагон оставил Усть-Кут и покатился дальше — уже собственно по современной магистрали. Прогрохотав по ленскому мосту, един­ ственному на всей великой реке, состав врезался в тайгу и устремился по первому бамовскому перегону. * * * Уже рассвело, когда промелькнул за окном временный Звездный, сидящий на склоне сопки, за ним постоянный, всего из нескольких двух-, трехэтажных домов, вокзал внизу, у путей, был заколочен, перрон — пуст. Через 35 километров — я бывал здесь и знал участок — промелькнула, уже справа, брошенная Ния. «Развитие этих поселков не подтвердилось, — вспомнил я слова Сенина. — Оба леспромхоза кончились»... Он добавил, что во временном Звездном, в щитовухах, сборно-щито- вых или, как их еще называли, «сборно-щелевых», домах, давным-давно отслужив­ ших свой век, все еще живут люди и никак не хотят переселяться в Нию, где свободны­ ми стоят сорок благоустроенных квартир. Я подумал, что понять бедствующих звез- динцев, конечно, можно: один переезд, как говорят, равен двум пожарам, в Ние тоже нет работы, а на месте, видно, кое-как приспособились... А как хорошо, как замечательно все тут начиналось, с каким энтузиазмом и какими надеждами! Первый ударный комсомольский отряд, знамена и веселые, вдох­ новенные лица, «мы придем к тебе, Комсомольск-на-Амуре!»... Разворачивали , генпланы, показывали своим и иностранным корреспондентам: здесь будет то-то, здесь 1 — то-то, здесь — то-то. И, действительно, пришло, и, действительно, сотворили и то, ' и то, и то. Но — «не подтвердилось», оказалось невостребованным, ненужным. То ли проектанты сплоховали, просчитались (все тогда делалось в спешке), то ли мест­ ное население потом промахнулось, хотя вроде уж ему спешить было некуда... Мне говорили еще в прошлый приезд, что, как только наступила свобода, местные леспромхозы погнали «кругляк» за кордон. А прибыль, вдруг привалившую, и нема­ лую, пустили не в дело, не в новые технологии, не в переработку, а на свои бытовые нужды, на красивую жизнь, на «Тойоты» и «БМВ», на Канары и т.п. От советского аскетизма бросились в иноземный шик — у нас ведь нет середины. Красивая жизнь, действительно, началась (как говорят — «красиво жить не запретишь»), но вскоре цены на «кругляк», как и надо было ожидать, упали, и он сам почти кончился — лес в Сибири, особенно на севере, в бамовской зоне, растет до спелости 50—70 лет... И теперь местная власть вместо красоты и налогов имеет головную боль. И еще — из этой же оперы, хотя, может показаться, и не совсем. О временных поселках — таких, как промелькнувший Звездный — не случайно говорят, что нет ничего долговечнее, чем временные сооружения. Временному Звездному уж лет двадцать как пора на слом, а он все стоит. Еще тогда, в самом начале стройки, в 74-м, я говорил на эту тему с Василием Степановичем Бондаревым, начальником «Ангарстроя». Спросил: а обязательны ли эти временные поселки? В ответ он рассказал об амери­ канском опыте. Опыт этот — по схеме — был прост, как колумбово яйцо. Никаких десантов и щитовух, никаких временных поселков для строителей. Сразу, от исход­ ной, начальной точки — временная насыпь, мост, если требуется, опять временная насыпь, на неё бросают рельсы и по ним, по железному, хотя и временному, но надежному всепогодному пути гонят составы с теми же рельсами, балластом, дру­ гими стройматериалами для самой дороги и уже постоянных станций и поселков. И так, шаг за шагом, двигаются вперед, приводя затем и насыпь, и рельсы, и все прочее в постоянную готовность... Просто, хотя, ясное дело, и нелегко. Но что нам чужой опыт, если и свои уроки не впрок... И последнее в этой главке. Про теорию относительности. При царе, на Трансси­ бе, без «Магирусов» и «Каматсу» и прочей могучей импортной техники, с одними почти тачками и носилками, укладывали 600 километров рельсов в год. На БАМе, я как-то прикинул, 300 км. А этот первый перегон в 65 км, по которому стремился наш состав, вели почти два года. Здесь строился мостовой переход через Лену. Был он . БОРИС РОТЕНФЕЛЬД «АЛЕЕТ ВОСТОК», или МЕЖДУ ДВУМЯ РАССВЕТАМИ