Сибирские огни, 2004, № 10

* * * Там не пишут стихи. Там плетут кружева. Если буду жива... Там не делят добычу. Там посох в суме. Если буду в уме... Там не рай и не ад. Там простор голубой. Если буду с тобой... Там живою водой напоен окоем. Если будем вдвоем... * * * Я тебе скажу, любимый, несколько словес: непокой неколебимый — это же о нас! Я тебе скажу, любезный, ласковый, ночной, что полет над гулкой бездной — обо мне одной. Я тебе скажу, хороший, в этой кутерьме жить всем сердцем, жить без кожи — это о тебе. * * * Скажите мне, я — Он или Она, когда небес зияет глубина в лазоревом зазоре объектива, и сквозь него вселенная видна? Заманчивая, впрочем, перспектива... Иль все-таки фотограф — это Он, горбатящийся жалко испокон под тяжестью футляра и штатива, пока зеваки смотрят из окон?... Печальная, конечно, перспектива... Мужская многотрудная стезя. Меня туда и допускать нельзя — так тяжек груз, и путь бесповоротен! А я — слаба. Но падая, скользя, могу взлететь, поскольку дух беплотен... Снимай, фотограф! Нам не суждено узреть недостающее звено: как сверху посыпая звездным сором, не Я, не Он, а некое ОНО нас держит в фокусе и щелкает затвором. * * * Европа, видная отсель... Ты явно к ней благоволишь. Ну, вот еще один Брюссель! Ну, вот еще один Париж! С Петром Великим заодно, перешагнув через моря, давно немытое окно в Европу настежь растворя, стоишь усталый и пустой, как будто дальше нет пути, но раз пустили на постой — плати! * * * Как оглянусь: какая бездна лет отвесною стеною — подо мною! К окуляру припаду: что там в прошлом, високосном? Вася в школе. Я в аду — бытовом, чересполосном. Что там ниже? Детский сад: круглосуточное гетто. Ясли— дети голосят беспросветно и отпето. Это там, сбиваясь с ног, ошалевший от разлуки ты ко мне бежал, сынок, и запрыгивал на руки. Это там, тебя любя, так, что сердце заходилось, выходила из себя, божью чувствуя немилость. Изо всех сжимала сил тельце детское, цыплячье. Слезный дождик моросил, неотвязный и незрячий. 137 ЛИДИЯ ГРИГОРЬЕВА &№% «БЕЗУМНЫЙ ФОТОГРАФ»