Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС КЛИМЫЧЕВ ( № > ПРОЩАЛЬ весь загадили. Упрямый старик принес большой амбарный замок. И этот сбили. Тогда Смирнов привел от знакомых большую лохматую овчарку и посадил на цепи возле сортира. Он не понимал, что сделал большую ошибку. Тотчас же собрание гневно зак­ леймило его как гнусного частного собственника, который травит общество соба­ кой. Газета «Знамя революции» поместила фельетон: «Собственник разбушевал­ ся». Его поведение разбирали на собрании горжилкомхоза, причем кто-то из служа­ щих сказал: — Чего от него ждать, от снохача! Собственного сына до самоубийства довел. Говорят, тень Вани до сих пор бродит по его бывшему дворцу и в двенадцать ночи заходит в его бывшую спальню, вздыхает, плачет, кричит. Даже сторожа на улице пугаются. Иван Васильевич все стерпел. Покаялся. Сломал персональный сортир. И стал ходить для облегчения организма летом на близкие к его дому пустыри. Зимой он облегчался в своей комнатушке в поганое ведро, содержимое которого выносил на те же пустыри. Впрочем, вскоре большевистский вождь объявил новую экономическую поли­ тику. И базары ожили. Летом на центральном рынке прямо на земле стояла чугун­ ная печка, на ней какой-то шустряк неизвестно из чего варил конфеты и тут же про­ давал прямо горячими. Здесь же крутили в бочке мороженое и сразу продавали его. Оно было чуть сладким и пахло рыбьим клеем. По дворам ходили точильщики со своими деревянными переносными станками: «Ножи, ножницы точить!..» «Шу­ рум-бурум берем!..» — орали старьевщики-татары. Мастеровые делали кадки, разные лоханки — тоже с утра начинали стучать. Гармонные мастера наяривали на гармошках забористые мелодии. Иван Васильевич глядел на эту суету без зависти. Перегорело. Не хотелось снова начинать с пустого места. Ведь опять отберут! Лучше уж возить начальника. Смир­ нова покритиковали, он исправился. Очень такой общественный человек. Даже газе­ ту «Знамя революции» выписал, и на Красную армию, и на комсомол, и на спортив­ ные общества деньги отчислять стал. Ну, не миллионер он, не хозяин, зато как тополями и хвоей пахнет по весне! И бураны зимой какие приятные! В Громовскую баню не в номера ходит, а в общее отделение. Если его спрашивают: — Иван Васильевич! Почему же не в номера? Отвечает: — Зачем? Туда пускай идут те, у кого язвы или другой изъян на теле, а у меня тело здоровое, чистое. — Да уж, вы прямо богатырь, Иван Васильевич, годы вас не берут, красавец. — Какой уж есть. Жить на родине ему радостно, только вот мимо своего бывшего дворца никогда не ходит и не ездит. Славно ему жить: не убили, не расстреляли. Поругали, так это — как с гуся вода. Кто он? Просто извозчик. Возит начальника. Хорошо возит. Не было никаких кутежей в благородном собрании, не было дворцов, дач, автомобиля рос­ кошного не было, он даже не знает, как им управлять. Кнут и вожжи — все его дело. Не было золота, взяток чиновникам, подарков губернатору, взносов на богадельни, дальних коммерческих поездок в Монголию и Китай. Теперь у него китайский язык пропадает зря. Не с кем на нем поговорить, как, бывало, говорили с Гадаловым. Недавно встретил Ли Ханя, заговорил с ним по-китайски, а тот на чистом русском языке отвечает: — Зачем по-китайски? Мы теперь председатель артели «Вперед», наш коллек­ тив вступил в соревнованию за перевыполнения плана изготовить стулья, зонтики и собрать много утильсырье. И женка у меня русская — Танюша, и сын у меня рус­ ский — Ванюша. Зачем по-китайски? Да, а Гадалов-то, Пепеляев и многие другие на чужбине, поди, сильно скучают по своей малой родине и по большой? Ивану Васильевичу стало их жалко. Как же им без наших кедров и елей? Как им без быстрой глубоководной реки Томи? Без ночной ухи 132