Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС КЛИМЫЧЕВ «Ш ПРОЩАЛЬ — Стой! Кто идет? — внезапно раздался окрик. — Это они заметили вспугнутых нами птичек. Замрите, как снопы, они сейчас сюды смотрят через бинокуляр. Вдруг вспыхнувший луч прожектора ударил Манасевичу прямо в очки. Иван Федорович света не вытерпел и заскакал по кочкам, как козел, иногда он поскальзы­ вался, разбивал болотный лед, с трудом распрямляя вновь длинные ноги. — Стой, стрелять буду! — прозвучало еще раз. Грохнул выстрел, и Манасевич упал. Прожектор переместился в место его паде­ ния. — Алена! Пора когти рвать, ползком, ползком... — хрипел Варсонофий. На финской стороне они вышли на луг со стожком. Потом увидели крытый черепицей дом и примкнувшие к нему аккуратные сараи. В конюшне лошади мирно хрупали овес. — Обойдем сторонкой, надо подальше от границы отойти, чтоб никто не сумле- вался. — Чо же теперь делать будем в чужедальней сторонушке? — запричитала Алена. — Чо делать, чо делать! — передразнил ее Варсонофий. — Ты благодари Госпо­ да Бога, что жива осталась. А Финляндия — какая чужедальняя сторона? Еще недав­ но она была нашей, рассейской, тут почти весь народ балакает по-русски. — Ивана Федоровича жалко! — Жалко брильянтов, которые у него в мешке были, теперь это добро комисса­ рам досталось. Но какой-то ломоть серебряных и золотых фитюлек он и в мой мешок положил. Поживем! Из лаптей в лаковую обувь переобуемся. Шампань жрать бу­ дем, коньяки, жить во дворцах будем! А ты: Иван Федорович! Хрен с ним, с Иваном Федоровичем! Было ихнее время, теперь стало наше! Так два бывших томича стали жить в Финляндии. Граф Загорский, видимо, тоже перешел границу. Следователь Кузичкин давно вернулся в Москву, но о сбежавшем кровососе не забыл. Он перечитывал всю российскую и всю доступную ему зарубежную прессу. И, конечно, он обратил внима­ ние на заметку, в которой говорилось, что в Австрии полиция безуспешно ищет мань- яка-вампира, убившего десятка два юных женщин. «Эге, вот ты где, голубчик!» — подумал Кузичкин. А через какое-то время прочел, что эпидемия подобных убийств в Австрии стихла, зато забушевала в Аргентине. «Ну и прыть!» — сказал Кузичкин. Но больше заметок о подобных событиях он уже не находил. «То ли его укокошили, то ли посадили!»— решил Кузичкин. 44. ВСЯКОМУ — СВОЕ Пришла в Томск очередная весна. Штабеля трупов на крутом берегу речки Ушайки теперь горели денно и нощно, насыщая округу смрадом и заглушая запахи клейких тополиных и березовых почек, которые сияли над водой как малые свечи. И была надежда, что вскоре все мертвое сгорит дотла и все живое восторжествует. В доме напротив университета в эти дни поселилась скорбь. Уже стало известно, что был расстрелян выросший в этом доме Виктор Николаевич Пепеляев. Поезд Верховного правителя Александра Васильевича Колчака, адмирала, быв­ шего полярного исследователя, гидролога, бывшего командующего Черноморским военным флотом и т. д. и т.п., после разгрома белогвардейских войск был взят под охрану чехословацким корпусом в Нижнеудинске. Коварные чехи выдали адмирала большевикам в обмен на право проехать поездом во Владивосток, чтобы затем вер­ нуться на пароходе к себе на родину. Большевики перевезли адмирала в Иркутск. На основании постановления Ир­ кутского ревкома Колчака и Пепеляева вывели на лед таежной реки и поставили у проруби. Виктору Пепеляеву тогда только что исполнилось тридцать четыре. Всего полтора месяца он выполнял обязанности премьера в колчаковском правительстве, но при прочтении приговора перед ним прокрутилась вся его жизнь: и это все? 130