Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС КЛИМЫЧЕВ ПРОЩАЛЬ шенные галифе и сапоги. Так тогда одевались многие люди. И агенты ЧК, и бандиты, и интеллигенты. Война с Германией, а затем и гражданская война привели к тому, что штатского платья в стране стало мало, а военного — наоборот. Галифе, френчи, гимнастерки, бушлаты заполонили Невский проспект. Брюнет, прежде чем пойти к Манину, каждый раз долго стоял напротив его дома, высматривал что-то, как говорится, вынюхивал. Потом с оглядкой поднимался по железной лестнице. Обстановка в комнате Манина состояла из стола, трех стульев и старой деревян­ ной кровати. Была еще окрашенная половой краской книжная полка, на которой стояли книги по физике. И каждый, кто входил в комнату, мог понять, что Манин имеет к физике какое-то отношение. Брюнет постучал особенным стуком: три удара, пауза, один удар, пауза и опять три удара. Манин произнес за дверью традиционное: — Кто там? Пришелец весело ответил: — Свои, Загоренко! — A-а! Украинец! Заходите! — Манин отодвинул щеколду и снял цепочку. — Чаю хотите? — Чай-то у вас наверняка травяной? Ну, ладно, наливайте!— согласился брюнет. — Нынче и травяной чай можно за благо почесть, — сказал Манин, — разорили Россию дочиста. Верите, нет, как вор ночью отдирал плаху от забора в каком-то переулке, чтобы принести ее сюда, расщепить и варить на «буржуйке» чай. Ну и названьице печке дали! Буржуи разве такими печами пользовались? — Я не понимаю вас, господин Манин. Чего вы тянете время при таком-то раскладе? Зря вы не хотите открыть мне ваши петербургские тайники. Сегодня я смогу вас спокойно перевести через границу, потому что я граф Загорский, пара­ психолог, знаток черной и белой магии, и могу отводить глаза. Я вас переведу за очень скромную плату. Матильда Ивановна, госпожа Хотимская-Витте, как бывшая начальница всей пограничной охраны России, знакомая пограничникам, давно уже слиняла через контрольную полосу и где-то там лопает шампанское, в Стокгольме, в Копенгагене, а может, и в Париже. Объясните, чего вы ждете? Расстрела? Ведь мыше­ ловка скоро захлопнется! Большевики окрепнут, и первое, что они сделают, закроют границу огромным висячим замком. А ключ при каждом обороте будет петь Интерна­ ционал. Опомнитесь, Иван Федорович! Нет более царя-батюшки, нет вашего друга и заступника Гриши Распутина. Чекисты не сегодня-завтра скажут: «Никакой вы не Манин, а самый настоящий Манасевич-Мануйлов!» И ваши заначки в Питере или где- то еще — пропадут. Давайте-ка перейдем границу. На той стороне вы дадите мне адреса ваших заначек, я их заучу, как таблицу умножения, и потом в несколько при­ емов перетащу ваши богатства через запретную черту. Вам это почти ничего не будет стоить, просто возьмете мне билет на пароход до Америки. Вот и все. — Нет! — проскрипел Иван Федорович. — Я не могу сейчас уйти. Мне из Сибири должны привезти ценную картину. Я должен отдать ее до поры в верные руки. — Фи, какой несговорчивый! Поверьте, без меня вы погибнете от пограничной пули. А я вас мигом переведу, сниму вам дачку у знакомого чухонца. И вскоре все ценности будут у вас. — Картину жду, редкостная очень... — повторил Манасевич. — Картину? — переспросил Загоренко-Загорский. — А что за картина такая? Они пили чай, беседовали, как вдруг в дверь постучали. — Кто там? — тревожно вопросил Манасевич-Манин. — Из томскова города, «Прощаль» доставил! — сказал голос за дверью. Манасевич, ощупывая револьвер в заднем кармане, отпер дверь, не снимая цепочки, выглянул в щелку. Перед дверью стояли мужик и девушка, держа огромный рулон. — Союз русского народа! — вполголоса сообщил старик. — Россия для росси­ ян, и Бог с нами! 128