Сибирские огни, 2004, № 10

Колчак провел ладонью по лицу. Как бы в тумане всплывает нелепый давешний сон. Звон колоколов, и кто-то говорит ему: «Ваше величество, прибыла государыня императрица!» И в алмазном венце, с распростертыми руками навстречу ему летит Темирева. Именно летит, не касаясь подошвами пола. И он принимает ее в объятия. Странный сон, проклятый сон. Не к добру это. Он стряхнул ладонью с лица это видение и негромко сказал: — Единую и неделимую не предам... Анатолий Николаевич вернулся в Томск ни с чем. Теперь пришла пора совер­ шить подвиг. Была дана шифрованная телеграмма Константину Рымше. Пусть, как договорились, поляки ударят по Новониколаевску с юга, Пепеляев со своим войском нажмет с севера. Падет Новониколаевск, и число сибирских войск начнет расти как на дрожжах. Но вскоре донесли: разведка противника едет к Томску на сытых конях, растопы­ рив ноги в красных наградных шароварах и длинных чалдонских валенках, вдетых в особливые широкие стремена. Катится к Томску и остальное войско, и великое мно­ жество пушек на конной тяге. И этому войску конца-края не видно. На рассвете отстучал телеграф. Анатолий Николаевич Пепеляев ходил по каби­ нету Гадалова, прикуривая одну папиросу от другой. Поляки, как и обещали, удари­ ли с юга. Восемь часов поляки сдерживали наступление красных на станции Тайга. Надежда поляков была на то, что генерал-лейтенант поддержит их. Но он не смог им помочь. В Томске взбунтовался венгерский полк. Не сдержали слово эсеры. Измена была и внутри штаба Пепеляева. Поляки погибли, но не отступили. Гордость не велела. — Ну, прости, Иннокентий Иванович, ежели что не так. На войне не всегда все идет по плану. Бери лучших лошадей, уезжай с семьей побыстрей. Двигайся на Крас­ ноярск. Я с верными людьми, с малым отрядом пойду напрямик через тайгу. Мне надо избежать окружения. Но мы вернемся и все вернем! Будь здоров! Анатолий Николаевич надел поданную ему денщиком собачью доху, надел и косматую собачью шапку. Вышел во двор с небольшим саквояжем. У внутреннего подъезда стояло несколько простых крестьянских саней, в них полулежали люди в крестьянских пимах и тулупах, и большинство было, как и Пепеляев, в собачьих шап­ ках. По виду этих людей можно было принять за крестьян, но их стать и осанка внима­ тельному глазу могли бы сказать, что люди эти вовсе не крестьяне. Поклажа в санях тоже была укрыта собачьими дохами. Сани со свистом помчались по окраинным улицам за город, в неизвестность. Но на одной из улиц генерала и его спутников все же узнали, завопили: — Стой, сволочь, не сбежишь! Пули засвистели над головами отъезжавших. Но и с саней тотчас застрочили пулеметы. Офицеры дело знали: плотным огнем очистили себе дорогу. Пепеляев снял собачью шапку и показал пару следов от пуль. — Повезло! Шапку попортили, а голова цела. Отбились. Обидно, что по своим же стрелять пришлось... А вскоре в Томск вошли покрытые инеем красноармейцы тридцатой дивизии пятой армии. Кто научил красных командиров побеждать адмиралов и генерал-лей­ тенантов? Бог, классовая ненависть? Простым везением их успех не объяснишь. И, как всегда, при перемене власти вчерашние хозяева жизни превратились в тварей дрожащих, а вчерашние дрожащие твари стали хозяевами всего. Томские тюрьмы, исторгнув из своих недр сторонников советской власти, тотчас же приняли в свое нутро ее противников. Были странные дни и ночи. Дрожание в запертых домах. Шепот: — Ей-богу, сам видел! Да-да! Красные со всего города собрали офицеров, рем­ ни с них поснимали, велели им казненных рабочих из разных захоронений выкапы­ вать, а затем снова хоронить, но уже возле собора, на площади, которую нынче нарекли площадью Революции. Белогвардейцам предложенная им работа не понра­ вилась, побросали лопаты, мол, сами своих мертвецов закапывайте! Комиссары го­ ворят: «Ах, так!» И погнали сердешных по булыжному проспекту мимо университе­ та, где многие из них когда-то учились, да прямо на мыс Боец. Поставили у обрыва: 126