Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС КЛИМЫЧЕВ № ПРОЩАЛЬ И «заяц» для убедительности кольнул Минского кинжалом в самый пупок, не очень глубоко, но весьма ощутимо. — Господа, господа! — лепетал Минский. — Не надо! Я все скажу. Этот ночной маскарад кончился тем, что погибла жена Минского, а из его дома увезли ценностей на пятьдесят тысяч рублей. Взяли золото, серебро, дамские укра­ шения, бриллианты. Прихватили еще две банки черной икры и пару бутылок конья­ ка. Все свои следы экспроприаторы залили едкой кислотой и засыпали табаком. Город скрипел промерзшими тротуарами. Город хрипел и кашлял по за­ коулкам: — Слыхали? Минского ограбили, Анцелевича. — Так им и надо! Все их добро — ворованное! — Слыхали? Суров по деревням крестьян порет и расстреливает. — Так им и надо, бунтовать не будут. На то и Суров, чтобы быть суровым. — А говорят, что большевики нарочно Ленина в запломбированном вагоне привезли. Всех нас в плен немцу хотят сдать. — Все может быть. Обидно. А всего обиднее, что дров нет и жрать хочется... Большой переполох был в сыскном отделении, в охранке и контрразведке. Шпи­ ки, переодетые нищими, бродили по всем базарам и прочим людным местам. Уже и весной запахло. Боевые отряды красных готовы были захватить военную комендатуру, казарму, почту, телеграф, тюрьму. Ждали, когда раздастся взрыв фугаса в артиллерийской казарме около Лагерного сада. Не рассчитали, думали, услышат взрыв все подполь­ щики города. Но взрыв был слабым, хотя и погибло от него трое, да несколько чело­ век было ранено. Не услышавшие взрыва бойцы не пришли в условленное место. А солдаты югославянского полка отказались от ранее обещанной помощи повстанцам. В доме Иосифа Якимовича по Ново-Кузнечному ряду огорченные вожди впол­ голоса обсуждали новые варианты томской революции. И после нескольких рюмок вина запели негромко: Смело мы в бой пойдем за власть Советов И как один умрем в борьбе за это... В это время зазвенели стекла окон, в которые просунулись рыла пулеметов, как бы сама собой слетела с петель дверь и, кем-то закинутая под обеденный стол, с грохотом взорвалась граната. — Умрете все, как один, мать вашу! — гаркнул золотопогонник. Раненные взрывом в ноги, под прицелом многих стволов, некоторые вожди все же попытались отстреливаться. Но их смяли, сбили на пол, связали. Вождей пытали в контрразведке. Федору Соколову срезали часть кожи со спины и сломали лопатку. Михаилу Солдатову отрубили полступни. Иннокентию Григорь­ еву сломали позвоночник, прокололи шомполом уши. Шутили: на том свете будешь серьги носить, морда твоя цыганская! Вождям было больно, но они не хотели радовать врагов. Они теряли сознание, но не просили пардону, лишь изредка глухо рычали, что вряд ли можно было при­ нять за слабость. Иногда с их губ слетал мат. Ругались матерно и их истязатели. И те, и другие были русскими людьми. А вот нерусских Яна Бредиса и Карла Ильмера пытали так, что те не дожили даже до суда. Да и то сказать, разве есть на свете более терпеливые люди, чем русские? Скажем по секрету, что таких людей на свете нет. 42. МОРОЗЫ, МЕТЕЛИ... Сильные морозы сменились оттепелью. В пасмурном небе над Томском из облаков вынырнул аэроплан с кругами на крыльях. Он появился, как привидение, и тут же исчез за стеной бора. Те, кто видел его, могли думать все что угодно. А в это время Верховный правитель Александр Васильевич Колчак сошел с аэроплана, приземлившегося на расчищенной от снега поляне, и принял в свои руки

RkJQdWJsaXNoZXIy MTY3OTQ2