Сибирские огни, 2004, № 10

— Кроме вашей милости, никого не видел. Смылись все куда-то. Хотя стрельба в городе все время слышна, то стихнет, то опять. А кто в кого стреляет -—неизвестно. Да ведь и спрашивать не пойдешь. — Так, а как нам до ближайшего лазарета либо больницы дойти? — Больница будет на углу, возле тех вон берез. А есть там кто живой — не ведаю. Идти-то мне можно? — Можно! Только без саней. Ребята! Берите у него сани, укладывайте на них раненых. Вперед! — скомандовал Зимний. $ Небольшой отряд Зимнего двинулся по направлению к роще. Бородач остался \ стоять на ковре около мраморной бабы, которую солдаты воткнули в сугроб. Здание больницы в березовой роще было пусто. Стекла в окнах выбиты, а окон­ ные и дверные проемы крест-накрест забиты досками. На снегу не было следов. Толь­ ко валялись сломанные стулья, торчали останки железных кроватей. Куда идти? Прошли еще немного и увидели белую полосу замерзшего Иртыша. На белом вдруг возникли черные точки, они приближались, росли, и уже можно было разоб­ рать, что это бегут люди, вот они уже на бугре, вот уже видны сухощавые усатые лица под косматыми черными папахами, украшенными алыми лентами — полоска наискосок. Винтовки с примкнутыми штыками, нерусская команда на странном язы­ ке, треск выстрелов. Зимнего словно молотком по ногам стукнуло, он упал. Рядом валились люди его отряда, роняя носилки с мертвыми. Никто не успел сделать ни одного ответного выстрела. Коля попытался извлечь из кобуры наган, руки не слушались. С криками «официр, официр!» на него навалились усачи, быстро связали рем­ нями. Поволокли по снегу под откос, на лед Иртыша. Он терял сознание от боли, не мог понять, что это за люди, куда и зачем волокут его, связанного? Нерусские солдаты подтащили его к проруби, обвязали веревкой, приподняли, окунули в прорубь с головой несколько раз, подняли и опустили ногами в ближай­ ший сугроб. Трое уперлись в него штыками, поддерживая, чтобы не упал, осталь­ ные выстроились цепочкой от него до проруби. Усачи быстро и деловито передавали по цепочке ведра с зачерпнутой из проруби ледяной водой. Ведра опоражнивали на Колю, и он постепенно покрывался прозрачной, сияющей, ледяной коркой. Теперь его уже не надо было поддерживать штыками, держался сам. Один усач деловито поправил ему голову, чтобы смотрела прямо, и отер мокрые варежки о свои оторо­ ченные мехом сапоги. Самозваные скульпторы вылили на Зимнего еще несколько ведер воды, отошли в сторону, любуясь своей работой и повторяя: — Монумент! Монумент! Из береговых изб, протаяв в стеклах глазки, на Иртыш смотрели прибрежные жители и опасливо шептались: — Колчак хотел Москву брать, да сам куда-то делся. И Омск сдал. К добру ли это, к худу? Вроде бы рабочая власть будет. Наша... Одначе, тошно смотреть, как красные мадьяры развлекаются. Из белогвардейских офицеров статуев создают, лютуют. Сол­ дат просто убивают, а этих, болезных, прямо живьем замораживают. Ну и звери. Нынче по воду днем уже не пойдешь, возле каждой проруби несколько статуев сто­ ит. Да и ночью по воду идти страшно. А что делать? Пить-то хочется... 41. «ВСЮДУ ДЕНЬГИ, ДЕНЬГИ, ДЕНЬГИ!..» После отъезда Аркашки, Федьки и Коли в Омск в Томске происходило немало всякого. Город был похож на кипящий котел, когда кипяток переплескивает через край. Теперь в самых убогих каморках беженцы спали вповалку на полу. Отрывали плахи от заборов и наличники, дабы истопить печь. Выменивали на базарах одежку на кулечек муки, стакан сахара, оставаясь полуголыми среди сибирской зимы. По городу разгуливало огромное количество военных. Эти были одеты неплохо, выглядели сыто. Генералы, полковники, майоры — и наши, и иностранные. Форма была всех цветов и оттенков. Профессора и торговцы воодушевлялись, видя бодрых 119 БОРИС КЛИМЫЧЕВ ПРОЩАЛЬ