Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС КЛИМЫЧЕВ № ПРОЩАЛЬ — Ты тащи давай, что, сил совсем лишился? — окликнул его Аркашка. Через десяток минут они уже подняли тело на площадку воинского вагона. Про­ водник спросил билеты. — Мил-человек, — сказал Аркашка, — какие билеты? Нам парня в отпуск про­ водить надо. Запил голубчик, сам домой на побывку к маме не доедет без нас... Аркашка расстегнул баул, пошарил в нем и сунул в руки проводнику шелковое мужское белье. — Только до станции Тайга. Сам понимаешь, воина сопровождаем на побывку. — Что-то мало, — хмуро сказал кондуктор. — Опять же пьяного в вагон... Бузу поднимет, отвечай потом за него. — Так ведь шелк даем. Сам понимаешь, нынче вши кругом, а на шелк они не садятся. Французский шик! Да мы потом добавим... А насчет пьяного — не волнуй­ ся. Он вообще смирный, ну, глотнул лишку, с кем не бывает? — Ладно. Займите места в конце вагона, возле туалета, там офицеры ездить брезгуют. И чтобы никакой пьянки и громкого разговора. Господ возим! — Понимаем! — успокоил его Аркашка. — Сами военные. Только отвоевали уже, по ранению списаны. Прошли в дальний конец вагона. Савелия усадили, прислонив к стенке и поло­ жив голову на столик. Уснул, дескать, парень, и все тут. Аркашке не терпелось прове­ рить содержимое баула. Он шепнул: — Савелий все равно спит. Не заскучает. Давай-ка выйдем в тамбур, добычу раздербаним, да заодно и покурим... Вышли в тамбур, закурили. Аркашка нашел в бауле еще две пары шелкового белья, яблочный пирог в белой тряпице, отварную курицу в промасленной бумаге, серебряный портсигар, в котором были папиросы «Дюбек». Было там и две бутылки первосортного коньяка знаменитого винного завода Шустова. Протянул бутылку Федьке, обозначив на ней метку пальцем: — Тяни досюда. Федька запрокинул голову и забулькал коньяком. Тем временем паровоз про­ кричал отходную, и застучали колеса — все быстрее, быстрее... — Ну, прощай Омск! Век бы тебя не видать! — сказал Аркашка и вдруг восклик­ нул: — Эй! Ты уже метку перешел! — и выдернул у Федьки бутылку, как соску у младенца. Выпив свою долю, Аркашка размечтался. Довезти бы этого Савелия в Томск. Получить с барыньки обещанное. И можно будет погулять по кабакам, девок хоро­ ших поиметь, да подобрать себе подельщиков сильных, молодых, свою отдельную шайку организовать. Тогда и Цусима не сунется. А как с Федькой быть? Да очень просто! Ему дать на водку да на новые костыли. Да выпилить несколько георгиевских крестов, надфилечками, повозиться с оловом, с пайкой. Кресты самодельные 'на грудь Федьке навесить, пусть доходами делится... Аркашка и Федька вернулись в вагон и ... не нашли на своем месте Савелия! Там сидели два солдата, пили водку и закусывали хлебом с тюлькой. — А где же Савелий, который тут был? — воскликнул ошеломленный Федька. — Вы куда его дели? — Никуда мы его не дели! — сказал рыжий, веснушчатый. — Ваш друг сказал, что покурить пошел, да что-то не возвращается. — Он ска-азал? — протянул Аркашка.— Он ска-азал?.. Да как же он мог сказать, если он покойник? Покойники вообще не курят. Им сам адмирал Колчак курить запретил! Видя, как изменились лица солдат, Аркашка добавил уже вполголоса: — Вот что, мужики! Этого Савелия нам заказала томская барынька из омского морга к ней доставить. И золотом обещала заплатить. Это ее сынок. В Омске нас обобрали. Гроб не на что купить. Решили Савелия просто в вагоне везти. Говорите правду: куда он делся? Конапатый сообщил свистящим шепотом: — Нас полковник послал отвезти коллекцию самоцветов в Каинск, где его жена находится. В Омске-то нынче неспокойно. Да. Чемодан с камнями тяжеленный, стал 112