Сибирские огни, 2004, № 10

Хрип. Хрюк. Хряск. Лязг. Топот... — Кастеты у них, — сказал Аркашка. — Оглушили сволочи, а то бы я ни в жисть не дался. И что теперь? И документы, и деньги — все забрали бандюги хреновы. И пальто сняли. И как же без обманного чемодана теперь жить стану? — Ой-ой-ой! — ныл Сапов. — Четверть об них разбил, шинель сняли, все мои кресты с гимнастерки сорвали, даже костыль унесли, теперь мне как милостыньку просить, если меня всех георгиевских крестов махом лишили? Да и вообще, без шинели холодно, простыть можно. J Салов выломал подходящую палку из старого тына и захромал, опираясь на нее. \ — Как же Савелия теперь к матушке отвезти? Без денег, без всего? — спросил Коля. — Как, как? — отозвался Аркашка. — Сам думаю. Они вышли на свет божий из подземелья. Редкие снежинки падали с белесых небес, и леденящий ветер завывал в проулках. Возле сквера они увидели огромную толпу, с забора взывали плакаты: «Сегодня в 11 утра Председатель Земного Шара, известный поэт всего мира и города Омска Антон Сорокин будет раздавать на этом месте подарки всем желающим!!!» — Сколько сейчас времени? — спросил Коля Аркадия. — Об этом надо спрашивать тех неизвестных, которые сняли с меня часы! — сердито ответил Аркашка и крикнул в толпу: — Граждане! Сколько теперь времени? — Без двух минут одиннадцать! Сейчас, наверное, начнется. Толпа зашевелилась, сгрудилась. Появился сутулый человек в очках и шляпе, окруженный расхристанными молодыми людьми. Один молодой человек был за­ вернут в скатерть с кисточками, а на голове имел ночной горшок, повернутый руч­ кой вперед. Увенчанный горшком воздел руки вверх и завопил: — Сейчас осчастливит вас Сорокин Антон Семенович. Всемирно известный ясновидец, вещун, автор книг «Настоящее», «Смертельно раненые», «Золото», «Жертвам войны». Кто не мечтает иметь книгу Антона Сорокина, друга сиамского короля, короля поэтов и верховного махараджи прозаиков? Подарки, подарки, по­ дарки! Антон Сорокин! Антон Сорокин!.. Десятки рук потянулись за подарками. Ими оказались старые журналы с рас­ сказом писателя и его огромные фотопортреты. — Я думал, он колбасу раздавать будет,— разочарованно сказал Федька Салов. — Он, видно, колбасы и сам сто лет уже не пробовал, — отвечал Аркашка. — Ты посмотри на него: кожа и кости. Но один его портрет я возьму на всякий случай... Они пошли, хлопая себя по груди и по ногам, стараясь таким образом согреться. Долго блуждали по городу, пока нашли воинский морг. Медицинский начальник при морге был пьян, дремал, слушая сбивчивые объяснения Аркашки, который нес вся­ кую чушь о том, что для купеческого сына откуплен целый холодильный вагон, им бы только довезти покойного до станции. — Повозок нет! — сказал, как отрезал, начальник, икнул и крикнул санитару: — Нефедыч, выдай им тело, ну, который молодой юнкер, Савелий, что ли? Телеграммы все, телеграммы от матери из Томска. Дай мужикам старую клеенку, до вокзала донесут... Н-ну, чтоб не видно, рогожкой оберни. Скоро тут уже во дворе штабелями будем складывать, не до церемоний. Пусть волокут. Место освободится. Санитар был тоже нетрезв, жестом пригласил за собой. Спускались по крутой лестнице вниз, в стужу, которая была посильнее уличной, вошли в таинственный полумрак, в запахи формалина, карболки и спирта. Санитар шел вдоль стеллажа, светя себе карбидной лампой. Откинул клеенку, заробевшие Федька, Николай и Ар­ кашка увидели молодого паренька в солдатских погонах, чуть заметное пятнышко было на виске, и все. А так, словно бы просто заснул юноша. Но все же, казалось, что-то нездешнее уже исходило от тела. Друзья задрожали уже не только от холода. Первым опомнился Аркашка. — Вы что нам выдаете? — закричал он сердито. — Какие клеенки, рогожки? Юнкер к вам обмундированный попал, где теплое обмундирование? Шинель где? — Так ведь, когда попал, никакой шинели на нем не было, может, в бою разжа- рило его, он шинель где-то и скинул, — оправдывался санитар. 109 БОРИС КЛИМЫЧЕВ ПРОЩАЛЬ