Сибирские огни, 2004, № 10

— Что же это? — спросил он сам себя, мучительно вспоминая вчерашний день. Напиваться ему было не свойственно. Поначалу вроде бы все складывалось хорошо. Выпили по две рюмки коньяка, закусили нарезанным тонкими ломтиками и посыпанным сверху сахаром лимончи­ ком, поддели вилочками маринованных грибочков с чесноком и луком, на свежий, пышущий сдобою хлеб намазали паштета и, расположившись поудобнее, закурили. Струился сизый дымок, на сковороде шипел в масле картофель, а в небольшой электрической печке жарилась свежая рыба. Неожиданно дверь распахнулась и, впуская городской шум и морозный воздух, в подвал спустилась Томочка. — Здравствуй, солнышко! — поднялся навстречу ей старик, раскрывая объятия. Они расцеловались. — Пьете? — спросила она улыбаясь. — Я тоже хочу! Наливайте! — и, скинув шубу, подошла к столу. Ее желание незамедлительно исполнили. У всех было хорошее настроение и, казалось, ничто не предвещало дурного. Старик рассказал о том, как прошла запись; Томочка и юноша весело смеялись; незаметно бутылка опустела. С непривычки, от выпитого коньяка голова юноши сильно кружилась. — Вы прекрасны! — сказал он актрисе, преданно глядя на нее влюбленными глазами. — Будьте моею. — Вот еще, — презрительно скривив рот, отвечала Томочка. — С какой это стати? — и отодвинувшись от захмелевшего юноши, спросила строго: — Что это за глупости? — Ах, так?! Соперник?! — взвился юноша.— Дуэль! Немедленно! Старик сидел, опустив голову, и тихо посмеивался. — Где уж мне на дуэль, что ты? — ковыряя вилкой недоеденную рыбу, спросил он. — Да и оружия у нас подходящего нет. — К барьеру! — крикнул юноша, стукнув кулаком по столу. — Наливайте. Старик налил. Дальнейшее помнилось смутно и вспоминать не хотелось. В па­ мяти всплывали фрагменты какого-то бесконечного забора, глубокие мутные лужи с ледяной коркой по краям, турникет и загаженный пол метровагона. Путь домой тонул в непроглядном мраке. Это был тот уникальный, но нередкий случай, когда тело путешествовало само по себе и, как это ни странно, пришло туда, куда ему и следовало прийти. Этой же ночью со стариком приключилась скверная история. Он долго ворочался в постели, терзаясь предчувствием, что непременно этой ночью студию должны ограбить и, надругавшись над портретами великих писате­ лей, оставить следы вандализма и бескультурья. Он еще раз мысленно проверил замки и все же, не выдержав, вскочил с постели и принялся торопливо одеваться. Мысль о том, что его детище, его второй дом может подвергнуться осквернению и грабежу, приводила его в неописуемый ужас. Старик всегда опасался воров. В этом не было бы ничего странного, если бы его переживания не носили несколько болезненный характер. Проявлялось это в том, что все комнаты в его квартире запирались на ключ. Бронированная входная дверь была снабжена могучим стальным засовом, а снаружи запиралась на пару огромных висячих замков. По соображениям чисто практическим, каждый раз, уходя из дома, он тщательно прятал все ценные вещи в самые недоступные для человеческого представления места, а деньги хранил, конечно же, в вентиляцион­ ной трубе. Невзирая на поздний час и стужу, он устремился через весь город на помощь своему старому другу-подвалу. Минуя пустынные ночные улицы, старик в скором времени достиг цели, и еще издали сумел разглядеть, что дверь подвала была распах­ нута настежь. Подойдя ближе, он увидел, что все три замка варварским способом сорваны и валяются на снегу. ОЛЕГ СОЛДАТОВ АНСАМБЛЬ