Сибирские огни, 2004, № 10

— Вот по знакомству-то вы его и обманули? — не удержался от упрека Аркадий. — Да не обманули. Кто ж знал, что «керенки» ходить перестанут? Вы мне Саве­ лия привезите, я Коле все возмещу теми деньгами, которые будут в ходу. Клянусь! — воскликнул Туглаков. На улице Аркадий сказал: — Отлично все устроилось. И мне, да и Федьке надоело на Цусиму горб гнуть. Прокатимся. И Коля с нами. А Фаддей Герасимович пусть ждет, когда мы Савелия I доставим. Туглаков рассчитается, тут и будет Фаддею Герасимовичу корова. \ Кривыми улочками они вышли к Обрубу, перешли Каменный мост. Около мо­ ста стоял дом Банникова, глядящий окнами и на мост, и на Ушайку. В доме размещал­ ся трактир «Эрмитаж». Вдруг раздался треск, звон, в одно из трактирных окон выско­ чил рыжий еврей в черном лапсердаке, в сапогах с высокими голенищами, в лакиро­ ванном картузе. Выскочил и завопил: — Караул! Грабят! Аркашка оживился: — Айда! Поможем! — Зачем связываться? — сказал Коля. — Нас не касается. — Не скажи, в таком деле всегда поживиться можно! — крикнул Аркашка и побежал за рыжим. Из трактира выскочил плотный господин в котелке, вытянул впе­ ред руку с револьвером и выстрелил пять раз подряд. — Ложись! Ложись, мать вашу, дырок наделаю! Аркашка остановился, рыжий присел. — Ой,яранетый! Рыжий потрогал свой зад, поднял руку, растопырил пальцы, дрожащими губа­ ми залепетал: — Ой, мокро, ой, я ранетый. — Ты не ранетый, ты сранетый, — сказал Аркашка, ухватив рыжего за плечо. — Ты понюхай ладошку, воняет!.. Тут подбежал к ним плотный господин и крикнул: — Все, которые прохожие, ко мне! Вяжите этого типа, и в свидетели пойдете! Я следователь по особо важным делам, фамилия моя Соколов. Беру Юровского Якова, цареубийцу... — Ну, влипли! — сказал Аркашка и поспешил успокоить следователя: — Это не Яков Юровский, это Элия. — Как Элия? — воскликнул Соколов. — Вот у меня его фотопортрет. Это есть государственный преступник, цареубийца, Яков Юровский. — Нет, я есть Элия! — ныл обвонявшийся ювелир. — Янкель — да, я похож на Янкеля, ведь мы родные братья, но почему я должен отвечать за него, если я его уже столько лет не видел? — В участок, в участок! — шумела толпа. — Там разберут... Волей-неволей пришлось Коле, Аркашке, Федору и Фаддею Герасимовичу идти в участок свидетелями. Туда же по требованию Соколова был доставлен раввин хо­ ральной синагоги Моисей Певзнер. Соколов ему сказал строго: — Ну, говори, как перед своим еврейским богом, это сидит на лавке — кто? — Говорю, как перед богом, совершенно ответственно заявляю, что это есть ювелир Элия Юровский... А что до Якова, то если он и бывал в синагоге, то не при мне, а при прежнем раввине Бер-Левине. Я вам скажу, из этого Бер-Левина такой же рав­ вин, как из моей мамы — папа римский! Так вот, Яков потом ездил в Германию и там принял лютеранство. А это такая гадость, что сто раз тьфу! А сейчас Яшка в Екате­ ринбурге стал атеистом. А это уже такая гадость, что сотни тысяч раз тьфу-тьфу! — Ты много болтаешь. Ты мне поклянись, что это на лавке сидит не Яков, вот же портрет, как две капли воды... — Да они братья, потому и похожи. Но здесь на лавке сидит — Элия. Он мой прихожанин, мне ли не знать. Но вы же всегда имеете прекрасную возможность вызвать сюда маму Юровских, она их рожала, она и может вам ответственно заявить, что здесь находится ее Элия и никто другой. БОРИС КЛИМЫЧЕВ ‘Щ ПРОЩАЛЬ