Сибирские огни, 2004, № 10

БОРИС КЛИМЫЧЕВ jJtfSh ПРОЩАЛЬ — Ее это болото так засосало — не вытянешь. И к младенцам, которых вырасти­ ла, привязалась она. Какого пола? Есть мальчишки, есть и девчонки, хотя их меньше. Но если девчонка — карманница — это первый класс. А нам надо смыться отсюда поскорее, пока на Цусиму не напоролись. Айда, айда! Вон Федька с работы шканды- ляет, захватим и его с собой. И пойдем к ироду Туглакову, затолкаем ему «керенки» в жирный зад! Небось раскошелится! 37. ПРОЩАЙ, «ПРОЩАЛЬ»! Жена Степана Туглакова, Евдокия Федоровна, рвала волосы и выла, когда в их доме появились люди с улицы Миллионной, из штаба Союза русского народа, чей лозунг — «За веру, царя и отечество». Царя-то, говорят, уже нет, а общество оста­ лось. И вот, солдат не солдат, но человек с ружьем, в богатой бобровой шапке, в новых сапогах, предъявил Степану мандат, в котором было сказано: «Срочно! Совершенно секретно! Во имя спасения России и русского народа нужно срочно сплотиться и собрать средства для борьбы. Как нам известно, в доме у Степана Туглакова находится картина знаменитого ныне на Западе художника-фу- туриста Кармина. В интересах борьбы за дело русского народа предлагаю упомяну­ тую картину у Туглакова изъять и тайно переправить со специальными экспедитора­ ми в Петроград, по отдельно указанному мной адресу. Манасевич-Мануйлов». Туглаков прочитал мандат. И строго сказал: — Я большие деньги отдал за картину «Прощаль», и ваш Манасевич-Мануйлов мне не указ. У меня сын Савелий в битвах за русский народ погиб, слышите, баба моя ревмя ревет. Из Омска написали, что сейчас все похоронные команды на оборо­ ну города кинуты. Некому Савелия родителям доставить. По нынешним временам это непросто. Вот вы и помогли бы мне в этом, я ведь тоже русский человек. Человек в полувоенной форме и собольей шапке скомандовал своим бородачам: — Обыскать все, найти картину! — Стрелять буду! — взъярился Туглаков, раскрывая шкатулку, в которой у него хранился револьвер. Но бородачи тотчас наставили на него свои револьверы. Евдокия Федоровна от обиды взвыла еще громче. Союзнародцы картину увидели сразу же, в новом про­ сторном зале, который Туглаков построил специально для обзора этого громадного полотна. От красных картину в сарае уберег, а от этих не спасся, выставил на показ. Вот тебе, бабушка, и юрьев день! Ай-ай-ай!.. Ярость в его душе еще кипела, когда в дом вошли новые посетители: Федька Салов на костылях, Аркашка в форме мотоциклиста, Фаддей Герасимович в старом солдатском мундире и Коля Зимний в хорошем костюме. Аркашка принялся кричать: — Как смели вы обмануть юношу, сироту, всучив ему никуда не годные «ке­ ренки», дав труху вместо денег! Давайте другие деньги, иначе мы вызовем поли­ цию! — при этих словах Аркашка картинно принял позу сеятеля и начал посыпать полы «керенками». Оглушенный несчастьями, валившимися на него одно за другим, Туглаков не гневался, сил не хватило. Он только сказал: — Парень! Не вопи ты так. У нас сына Савелия убило. Лежит в Омске, а вывезти тело некому. Я дела бросить в такое время никак не могу, а баба разве это сумеет? Вы бы подрядились, съездили бы. Я тебя, Папафилов, знаю, ты шустрый. —-А сколько дашь? И опять же «керенками» платить будешь? После этих слов Евдокия Федоровна вскочила с залитого ее слезами кресла: — Какими «керенками»? Вот, возьмите! И это, и это! — она срывала с себя золотые серьги и кольца. — Продадите по дороге. Вернетесь, привезете сынка— еще дам столько же. Степушка! Дай царских тысяч двадцать, чтобы в вагоне-холодильни- ке место было для Савелюшки. Дай им и на проезд туда и обратно. Только не обмани­ те мать! Вот этого юношу я знаю, сколько раз во Второвском пассаже у него туфли примеряла, скромный такой. 104