Сибирские огни, 2004, № 10

— Так она вправду заиграна? Неужто в карты играет? — Еще как, здесь и научилась. Ну, айда! Аркашка захлопнул дверь. И сказал Коле, оглядевшись по сторонам: — Ты, видно, удивлен, что у меня на хазе ничего нет? Тут у нас дела пошли хилые. Раньше ворами дядя Вася правил, и все законы соблюдали. Но дядю Васю нашли в Ушайке с пером в боку. И как-то так вышло, что всем стал править Цусима. Жизни не стало. Я на бану дежурю, жизнью рискую, а Цусима у меня тут же добычу отбирает. Цусима, на что глаз положит, то и отдай ему: хоть картину, хоть икону, хоть ложки серебряные. Если добуду слам — все себе забирает! Вот и трудись тут зря. Я, конечно, тырю по разным углам в Томске, что только могу. Да разве это жизнь? Ходи да оглядывайся. Надоело! Надо самому деньгу заиметь и свою банду создать... Они продирались через непроходимые заросли. Под ногами чавкали болотные кочки. И гнилью, и свежестью одновременно пахли здешние огромные лопухи. Расте- ния-зонтики. Высоченная крапива. Заросли конопли. Хвощи, которые казались лапа­ ми спрутов, скользкие, усаженные жгутиками, присосками, обвивали лодыжки, не пускали... Неожиданно взору открылось продолговатое приземистое строение. — Вальня, — сказал Аркашка. — Для отмазки в сенях войлок лежит, и бутыли с кислотой стоят. А дальше в хороминах— приют детский, и твоя мамка к малышне при­ ставлена. Растит... Кого? Да воров будущих, карманников записных, кого же еще? — Нет, — сказал Коля. — Не может быть! — Может! — отвечал Аркадий, отворяя пинком дверь. — Еще как может! — повторил он, и тотчас раздался громкий детский плач. — Тише, охламоны, дитят мне перебудили! — со скамьи навстречу пришель­ цам поднялась женщина. Дорогое шелковое платье на ней висело, как на вешалке, оно было явно размера на два больше, чем нужно. Пальцы женщины были унизаны серебряными и золотыми перстнями, лицо было бы красивым, если бы не запавшие глаза и не преждевременные морщины на лбу. С барским шелковым платьем никак не гармонировали стоптанные старые пимы, заправленные в калоши. — Ну вот, это Анна Петровна, мамочка ваша ненаглядная, — изобразил Аркаш­ ка мушкетерский поклон. Николай стоял, не зная, что сказать. Женщина вглядывалась в него минуту, дру­ гую, потом кинулась к нему, прижала к груди, слезы ее обожгли ему руки. — Мама! Что же это?— только и сказал он, глядя на убогую обстановку длинно­ го помещения. Десятка два корзин-люлек были закреплены на веревках, свисавших с потолка. В люльках лежали младенцы, у каждого была забинтована левая ручка. — Пальцы на левой руке у каждого вырастут такими длинными, что в любой карман можно будет залезть без труда! — пояснил Аркашка. — Но чьи это дети? — спросил Фаддей Герасимович. — Дети всего человечества! — гордо ответил Аркашка. — Так учил нас отве­ чать покойный дядя Вася, царствие ему вечное в небесном шалмане. Цусима сказал, что построит на могиле дяди Васи крест, высотой до самого неба. Уже привезли штук пять длиннейших кедров, сучки обрубили, ошкуривают да сушат. Тут такие дела, а ты заладил: чьи дети, чьи дети! — Но у них должны быть родители! — не унимался Фаддей Герасимович. — Брось, камрад! — отвечал Аркашка. — Чем меньше знаешь, тем дольше жи­ вешь. Младенчиков у нас воруют специальные люди. Среди них и твоя матушка. — Мама! — сказал Коля. — С деньгами меня купец обманул. Но я буду рабо­ тать, я достану денег, я выкуплю тебя у Бабинцева, или у кого там еще? У Цусимы? Мы будем жить вместе, ты станешь иной. Анна Петровна упала на колени. __Прости, сынок! Я надеялась, я хотела хоть одним глазком на тебя посмот­ реть. .. А выкупать меня? Поздно. Я без кокаина жить не мыслю. Лучше уйди, не рви мне душу. Обещай потом ко мне на могилку приходить. Нет, не часто, только в родительский день... Да не говори ты мне про долгую жизнь, просто обещай, и все. Прости... Я не знаю, где теперь твой отец, жив ли... Ты прости да иди! Голову ломит... Они вышли на воздух. Аркадий тихо сказал: 103 БОРИС КЛИМЫЧЕВ