Сибирская горница, 2001, № 2

ей едва касалась грудей. Конец шеста торчал метрах в пяти. Недвигина стояла на подводном острове жесткой пирамиды из ящиков золота, при­ стально глядела на ускользающее солнце. И вдруг ей почудилось в его закатном свете, что стоит она по грудь в крови, даже тяже­ лый смертный запах бойни ударил в ноздри. Последний луч солнца всплеснулся за още­ тинившейся лесом сопкой, и ей стало так страшно, как не было никогда. Она готова была заорать, когда рядом выпрыгнула мет­ ровая щука в погоне за мелочью, она ощуща­ ла ступнями ног мертвенный холод, адскую силу золота, его дьявольский магнетизм... чревом своим чуяла твердость и шершавость осинового кола, который только что обвива­ ла ногами... Словно околдованная, пялилась на далекий огонь костра, как на единственно спасительную искру в подступающей мгле. Медленно подняла глаза на небо, неумело перекрестилась мокрыми перстами и про­ шептала жалостным, отчаянным криком: — ГЪс-споди... спаси и сохрани! Она обернулась от заката на восток, жад­ но что-то ища. Яркая ее звездушка замигала, засветилась из бездны космоса. И пришел удивительный душевный покой... Сила не­ бесная снизошла к ней, наполнила волей ее члены и мозг, решительно сорвала и застави­ ла стремительно плыть на огонь, не боясь уже ничего, кроме потери этого света... Вернулась к костру потрясенная, озяб­ шая, дрожащая всем телом, судорожно кута­ ясь в геологическую штормовку. Дубровин подал большую кружку кипятка с отваром ка- ких-то трав. Она отхлебнула маленький гло­ ток и подняла на него взгляд. — Какая чудесная заварка, душистая, пряная. Дадите рецепт? — Я тебе все отдам и всему научу... Пей, согрейся. Этот шаманский чай целителен. Лучше и чище всякой водки бодрит. Пей-пей. В нем и свежий золотой корень, и гриб осо­ бый, и травка редкая, и корешки иные. Она жадно выпила кружку, и, действи­ тельно, легкий и радостный хмель вскружил голову, ее обступили яркие краски и пронзи­ тельно обострилось обоняние. Ушли все страхи, хотелось танцевать, петь, говорить и говорить... — Это что, шаманский приворот? — Не бойся, сам ить пью, видишь... трав­ ки разные бывают, на них что хошь можно сотворить... и жизнь... и смерть... А этот отвар силу дает, радость. Иной раз в тайге умаюсь, еле ноги тащу. Так вот запаришь котелок, вы­ хлебаешь — и опять ноженьки несут резвые. Я ить с тунгусами многие года жил, даже ша­ манить могу, коль нужда приспичит, ихний шаман меня обучил... потому и не боюсь озе­ ра... хоть и вправду место тут тяжелое, смерт­ ное. Ложись спать, завтра денек трудный. — Не хочется, какой теперь сон, — она улыбнулась, смежила веки и запела тихим печальным голосом старинную казачью пес­ ню, памятную с детства. Дубровин завороженно прикрыл глаза, лежал у костра на боку, вытянувшись во весь свой гвардейский рост, сладко подперев голо­ ву рукой. Слушал, повторял про себя слова песни, едва шевеля губами, потом резко сел, свесив тяжелые руки с колен, пристально взглянул на поющую женщину, а когда она до­ пела последний куплет, негромко промолвил: — Помнишь, я обещал тебе песню Ижев­ ского полка; с этой песней мы шли в штыко­ вую под гармони... Это был лучший полк Кап- пеля, весь из рабочих. Это были убежденные люди! Какая страшная трагедия гражданской войны прошла передо мной и записана в трех тетрадях! Трагедия! Были они патриоты русские, которые поняли, что Россию разло­ жили, отдали на слом и продали ростовщи­ кам. В этом убедил ижевцев Каппель... Маркелыч напрягся, встал во весь рост