Сибирская горница, 2001, № 2

И я рассердился на это го мальчика и ударил его по руке игрушкой. И он так отчаянно заревел, что его собственная мама взяла его на ручки и сказала: — С этих пор я не буду приходить к вам в гости с моим мальчиком. И я сказал: — Можете уходить, и тогда парово­ зик мне останется. И та мама удивилась моим словам и сказала: — Наверное, ваш мальчик будет раз­ бойник. И тогда моя мама взяла меня на руч­ ки и сказала той маме: — Не смейте так говорить про моего мальчика. Лучше уходите со своим з о л о ­ тушным ребенком и никогда к нам б о ль ­ ше не приходите. И та мама сказала: — Я так и сделаю. С вами водиться — что в крапиву садиться. И тогда еще одна, третья мама, сказала: — И я тоже уйду. Моя девочка не за­ служила того, чтобы ей дарили куклу с обломанной рукой. И моя сестренка Леля закричала: — Можете тоже уходить со своим зо ­ лотушным ребенком. И тогда кукла со сломанной ручкой мне останется. И тогда я, сидя на маминых руках, за­ кричал: — Вообще можете все уходить, и то г ­ да все игрушки нам останутся. И тогда все гости стали уходить. И наша мама удивилась, что мы оста­ лись одни. Но вдруг в комнату вошел наш папа. Он сказал: — Такое воспитание губит моих де­ тей. Я не хочу, чтобы они дрались, ссори ­ лись и выгоняли гостей. Им будет трудно жить на свете, и они умрут в одиночестве. И папа подошел к елке и потушил все свечи. Потом сказал: — Моментально ложитесь спать. А завтра все игрушки я отдам гостям. И вот, ребята, прош ло с тех пор тридцать пять лет, и я до сих пор хорош о помню эту елку. И за все эти тридцать пять л ет я, дети, ни разу больше не съел чужого яблока и ни разу не ударил того, кто слабее меня. И теперь доктора говорят, что я поэтому такой сравнительно веселый и д о бр о ­ душный.