Сибирская горница, 2001, № 2

Обложили... Мы отошли к приметной сопоч­ ке, и говорю казакам: — Братцы! В прорыв пойдем ночыо, а сейчас привал... Чайку бы сварганить! — Мар- келыч вдруг застонал, прикрыл лицо ладоня- ми-лопатами, глухо промолвил: — Будь он проклят, тот день, и вся ваша революция! Ка­ кой грех на душу взял! Пудовыми свечами... многими своими жизнями не отмолить... Спасал казну России... А им что, казакам-то, верили мне свято. Для них привычное дело... Костерок бездымный затеяли мигом. Я при­ казал зарыть сундук... Пока они яму шашками копали, я сам с котлом за водой сходил... раз­ мял там клейкий шарик и растворил в котле... Никто не заметил. Пока варился чай, замас­ кировали ухорон снятым дерном — век не сыщешь, не отличишь. Ведь все они охотни­ ки были, звероловы первейшие... Вскипел чаек... Пыот, балагурят, сухари на ядреных зубах хрустят... Я отошел вроде бы по нужде, в ельник, а свою кружку оставил остужаться... Горе мне!!! Блазнятся они мне до сей поры! Проклятье Господне! Боже, прости меня... на суд твой явлюсь скоро. — Маркелыч истово перекрестился и опять поник, избе­ гая взгляда министра, мучаясь, сгорая от сты­ да и боли, проживая в который раз тот страшный день. — Вернулся когда... спят мертвым сном богатыри, и пена изо ртов по бородам, лики сизые, языки прокушены... гля­ дят на меня стынущими глазами и вопроша­ ют словно: «Что ж ты натворил, ваше благо­ родие... Как жить-то будешь?» Гос-с-споди-и! Страшный яд китайский... Скорый... Сволок я их в теклинку вместе с оружи­ ем, ветками закидал, по-христиански и похо- ронить-то недосуг было, бой опять подсту­ пал... Угнал тачанку подальше. Место зары­ той казны помню досель... Ночыо пластуном пересек красную засаду, ушел в Маньчжу­ рию... Харбин, Нанкин, Шанхай... Где только я не искал атамана по его адресам! Без толку... Видать, сгинул в том бою... Скушно мне стало на Китайщине, муторно без России. Пришел к ней... Иш-шо вдвадцать пятом году явился с дикими старателями на Алдан... 1фи раза до­ кументы менял, обличье и образ поведения... как только не прикидывался... ни ГПУ, ни НКВД, ни КГБ взять меня не сумели, хоть на пятки иной раз больно наступали, едва успе­ вал ушмыгнуть. А теперь уж и страха нет, мой век прошел... Работал на ваш социализм ис­ правно, два ордена отхватил за прилежание, персональную пенсию. Первый секретарь крайкома Черный... смешно... когда орден Ле­ нина в Хабаровске мне вручал, оркестр иг­ рал... чуть я не раскололся, глядя на дурацкую суету и помпезность. От черных людей — по­ чет страшен! Грех! Да уж ладно, все к одному. Главное, есть дети, семеро... внуки, правнуки. Только фамилию носят другую, беда... Может, они отмолят мои грехи. А мне покоя и смер­ ти нет! Достань этот клад, министр! Опреде­ ли в казну России, может, откуплюсь перед ней? За что погубил людей, ее верных сынов — казаков?! Не стоит все золото их! Прокля­ тье! — Маркелыч затрясся в тихом плаче, и вдруг на его плечи легли руки генерала. — Успокойтесь... Пройдемте ко мне в комнату отдыха, попьем чайку, можно и по­ крепче... Пальцы у Дубровина тряслись, горячий чай выплескивался через край фарфоровой чашки на колени, но он словно не чувствовал этого. — И много там золота? — дошел до со­ знания старика голос, голос ласковый и го­ рячий, как китайский чай. — Ведь вы огово­ рились, что в сундуке только часть... где-то есть еще? — Много... полный сундук. Вдесятером еле с подводы стянули. Поперва ево найдем, а потом будем глядеть дальше, как вы с этим ишшо распорядитесь. — Место помните?