Сибирская горница, 2001, № 2

он высказал все, что знал о положении вещей в Черном море. После совещания в Пскове с генералом Алексеевым и командующими ар­ миями он пришел к мучительному выводу, что ведение войны становится невозможным и что гибель армии и флота неминуема, а вместе с ними и гибель России как государст­ ва. Он высказал все эти взгляды в Совете Ми­ нистров тогдашнего правительства князя Львова и, возвратившись, открыто сказал все, что думал, перед командами (кораблей — ред.), гарнизоном Севастополя и рабочими. Его возвращение вызвало некоторый подъем патриотизма и национального чувства, ре­ зультатом чего явилась посылка знаменитой черноморской делегации с призывом про­ должать войну, но это имело только времен­ ный результат. Развал армии и флота шел с ужасающей быстротой. В начале июня нача­ лось брожение среди команд, начали разда­ ваться требования разоружения офицеров. В своем приказе он назвал это требова­ ние — требованием безумцев, но, не желая подвергать жизнь офицеров бесполезной опасности, приказал им сдать оружие. Сам же, построив команду во фронт, хотя многие офицеры сомневались, исполнит ли коман­ да это приказание, он произнес горячую, по­ сле жестоких упреков, речь. «Мое оружие вы не получите», и золотое оружие, заслужен­ ное ценою высокого мужества, блеснуло в волнах Черного моря. И хотя он жил в своем дворце еще не­ сколько дней без всякой охраны, хотя по го­ роду уже бушевала опьяненная большевист­ ским дурманом толпа, — никто не осмелился прийти к нему... Такова была сила его обаяния. Вернувшись в Петроград, он в Совете Ми­ нистров правительства Керенского открыто и твердо высказал, что направление нашей революции и деятельность правительства привели армию и флот к уничтожению, за ко­ торым последует крушение всего государства. Некоторые общественные группы уже тогда возлагали надежды на него как на одного из видных общественных деятелей, но он счи­ тал, что в обстановке государственного раз­ ложения сделать вто время ничего нельзя. Он желал участвовать в войне, полагая, что это единственная форма деятельности, которой он может служить государству. Но Россия в то время не воевала. Он уехал вАмерику во главе военно-морской миссии. На обратном пути, в Японии, его встретили вести о большевист­ ском перевороте и начале Брестских перего­ воров о мире. Не признавая ни мира, ни пра­ вительства, он обратился к английскому по­ слу в Японии с просьбой дать ему возмож­ ность выполнить свои обязательства в отно­ шении союзников и продолжать войну. Анг­ лийское правительство приняло его предло­ жение и назначило на Месопотамский театр войны, но по дороге он был возвращен в Пе­ кин враспоряжение русского посла Кудашева Для службы по борьбе с большевиками. Он по­ ступил на службу в полосе отчуждения Вос­ точно-Китайской дороги, где пытался создать вооруженную силу для борьбы с германо- большевиками, но некоторые обстоятельства, не зависящие лично от него, заставили бро­ сить эту работу и уехать в Японию. Оттуда он решил отправиться назад в Сибирь с целью приехать в армию генерала Алексеева и под его командованием вести борьбу с немцами и большевиками. В Омске он узнал о смерти ге­ нерала Алексеева и изъявил согласие на при­ глашение участвовать в формируемом тогда Всероссийском правительстве в качестве Во­ енного и Морского Министра. 18 ноября 1918 г., вследствие чрезвычай­ ных событий и тяжелого положения госу­ дарства, Совет Министров постановил пере­ дать временно осуществление Верховной Государственной Власти адмиралу Александ­ ру Васильевичу Колчаку, присвоив ему наи­ менование Верховного правителя.