Горница, 1996, № 2

С И Б И Р С К И Й Т Р А К Т В столице к Ремезову отнеслись со внимани­ ем Приняли в Сибирском приказе, посмотрели чертежи, сказали о них доброе слово и опреде­ лили на постой к влиятельному московскому боярину Михаилу Черкасскому Изучал Семен Ульянович дело строительное и дело инженерное, внимательно слушал масте­ ров, российских и иноземных, а сам уже прики­ дывал, видел мысленно величественные строения на Троицкой горе Тобольска, на том самом мес­ те, где письменный голова Данила Чулков по­ ставил когда-то скромный острожек. Со многими знаниями и приобретенными на­ выками возвращался Ремезов в родную Сибирь, в родной город. А вернувшись, немедленно при­ ступил к осуществлению своего огромного за ­ мысла. Строили тоболяки быстро, но не поспе­ шая, потому как знали — строят на века. Сваи били, глину и известь месили — все по строго­ му указанию Ремезова Чтобы никакой оплош­ ки, за которую стыдно, не случилось. И вставал на Троицкой горе невиданный ра­ нее в Сибири кремль и палаты каменные, пари­ ли они со своей высоты над округой и всякий, кто проезжал либо шел мимо, не мог не остано­ виться, чтобы полюбоваться на дивное творение рук человеческих. Дни Ремезова проходили в хлопотах, но едва выдавалась свободная минута, он спешил домой, чтобы засесть за новый труд. А заключался он в том, что Ремезов решил сохранить для потом­ ков дела и подвиги первых русских землепро­ ходцев. Под его неустанным пером заново оживали ермаковы казаки, гремели битвы и ста­ вились первые остроги. Все эти живописные, образные рассказы сопровождались рисунками автора. Ремезовский труд и сегодня не потерял своего значения, являясь одним из главных учеб­ ников для всякого, кто желает знать историю родной земли. Знаменательны высокие торжественные сло­ ва, которыми Семен Ульянович Ремезов закон­ чил свои рассказы о сибирской истории, словно передал духовное завещание будущим сибиря­ кам: “Душу имей, аки воеводу, тело аки воина, дабы воин воеводе во всем благопорен был, а не воевода воину Аз же в сибирьстей бытна о единодушных казацех вкратце глаголал, налично всположих в Тобольске граде всенародному зре­ нию нескрытно; аще и языка светлого не стяжах, еще железным ключом отверзах, а злотый впредь уготових ко утешней всенародной пользе. . .” Но едва закончил Семен Ремезов свою встре­ чу с сибирским прошлым, как его тут же позвали заботы современные: торопили из Москвы, тре­ буя новый большой чертеж уже всей Сибири, необъятно раздавшейся от Урала и Ледовитого океана до Китая и океана Великого. И снова — быстролетные дни в трудах. Новый чертеж, с большой радостью встреченный не только в То­ больске, но и в Москве, стал со временем осно­ вой многих европейских карт Азии. Причем за­ носчивые европейцы, как уже не раз бывало в истории, приворовывали чужие знания, выдавая их за свои, оставляя в тени тобольского ученого мужа Семена Ремезова. Ну, да чего обижаться — дело-то привычное. Главное — государству Российскому польза великая. Умер Семен Ульянович Ремезов в 1715 году, оставив после себя белокаменный Тобольский кремль, который и поныне напоминает нам о славных делах предков.